Огневица

Стоило отдать должное городничему, правившему городком, носящим простое имя Берестье: жалкие тени корчились по углам, но даже там их настигал свет факелов, через равные промежутки установленных вдоль главной улицы. По ночам фонарщики обходили факелы, проверяя и подновляя горевшее в них масло.

Бродяжникам с трудом удалось отыскать свободное место в корчме, гордо зовущейся «Великолесский кабан». Искать что-то иное – дешевле или удобнее – у обоих уже не было сил. В «Кабане» им тоже не нашлось бы пристанища, но на их глазах парень с простодушным лицом схватился за сиротливый обрезок шнурка на поясе и заголосил как взаправдешний боров.

Конечно, карманника в толпе никто схватить не сумел. Парню не свезло вдвойне – он остался и без денег, и без жилья.

Даромир со стуком поставил кувшин сбитня на пол возле кровати, сам же гибким движением опустился на стеганое одеяло и принялся стаскивать сапоги. Итрида, удостоверившись, что за ними никто не увязался, чуть расслабила напряженные плечи и распустила тесемку рубахи.

Теперь она смотрела не на улицу, а на дрожащие звезды, усыпавшие небеса. Бродяжница нашла крупную звезду – Искру Перкунаса, ярко сияющую в центре созвездия Кузницы – и тихо помолилась покровителю огненосцев. Она до сих пор не знала, имеет ли право обращаться к нему как дейвас, но надеялась, что золотоволосый бог услышит ее как странницу, дружную с оружием.

Шехх бесшумно подошел сзади и положил горячие ладони на плечи девушки.

– С Бояной все будет хорошо. С ней Храбр, а наш медведь точно не допустит, чтобы его возлюбленной птичке причинили вред.

– Что, настала твоя очередь меня утешать? – бледно улыбнулась Итрида. Она не отстранилась от Даромира, но и не подалась навстречу его прикосновению. Шехх чуть наклонился к ней, закрыв глаза, и вдохнул запах ее волос – необычный, ни на кого не похожий, такой же, как сама Итрида.

– Должен же хоть кто-то сказать тебе, что все сладится.

Итрида посмотрела на свои исцарапанные грязные руки, лежащие на подоконнике.

– Помыться бы… Да и тебе не помешает. Сумеешь вытрясти с корчмаря ушат-другой горячей воды?

Даромир нехотя снял руки с плеч девушки и отступил на шаг. Итрида наконец развернулась к нему – не раньше, чем он отодвинулся, и она не смогла бы случайно его коснуться. Лицо Даромира было в тени, и Итрида не видела выражения его глаз.

– Почему ты так боишься прикосновений, Итрида? – тихо спросил мужчина. – Я же вижу. Никого, кроме Бояны, к себе не подпускаешь.