Огневица

Горе не горе, а глупое тело хотело есть, чесалась кожа, пропахшая дымом и потом, натирали спину многочисленные ремни, и голова, тяжелая и будто пьяная, не могла толком думать ни о чем, кроме того, чтобы перекусить и освежиться.

Спустившись вниз, Итрида помедлила, оглядывая зал. На мгновение ей примерещились зеленые глаза под низко надвинутым капюшоном. Но, как ни вглядывалась бродяжница в подозрительного путника, так и не нашла в его облике ничего знакомого. Вечерело, и завсегдатаи питейной собирались, рассаживались за привычными столиками и кликали расторопного мальчонку, который встречал и Итриду с Даромиром.

Было довольно шумно; кто-то, развеселившись докрасна, пытался закусить чесноком из плетенок, крест-накрест подвешенных под потолком, то ли для защиты от упырей, то ли как раз для таких неприхотливых гостей. Грубо сколоченные столы стояли так плотно, что протиснуться между ними можно было разве что боком. В углу ревел огонь в печи, а возле него на лавке расселся пузатый мужик с усами столь густыми, что казались больше раскрасневшегося лица. Мужик зорко следил за кабанчиком, чей поджаристый пятачок виднелся из огня, и не забывал прикладываться к кувшину, стоявшему на той же скамейке.

Даромира нигде не было видно. Итрида сжала губы и набросила капюшон, прежде чем преодолеть последний лестничный пролет и спуститься в зал. Темноволосого шехха легко было углядеть в любой толпе, но бродяжница так и не увидела его волнистой гривы и решила, что Дар тоже отправился проветриться.

Ловко проскользнув между двух селян, в обнимку шествующих к столу, где распевали скабрезные песни их приятели, Итрида уперлась локтями в стойку и свистнула корчмарю. Он угодливо вскинулся, но увидал девушку и скис. Итрида с Даром не были щедры на чаевые.

– Чего изволите? – выдавил корчмарь, награждая Итриду взглядом, способным даже дейваса превратить в кучку угольев. В ответ та улыбнулась ему так сладко, что корчмарь передернулся, и кинула ключ от ложницы.

– Вернется мой приятель – отдайте ему.

Скажите, что я отправилась подышать свежим воздухом. Когда вернусь, не знаю.

На стойке стояла миска орешков в медовой глазури – должно быть, хозяин не успел припрятать. Пока корчмарь сквозь зубы поносил гулящих девок, Итрида нагребла полную горсть, сунула в карман и, не прощаясь, вышла за порог.

Даромир наблюдал, как Итрида выходит из "Кабана", из самого дальнего угла зала. Волосы он стянул в гладкий пучок, на плечи набросил куртку.