Огневица

Шарахаешься от меня, словно я чумной…

– Это все, что тебя заботит? – Итрида изогнула бровь, ни единым движением не выдавая, какой холод охватил ее нутро при этих словах. Она бы обняла себя за плечи, да боялась, что синеглазый шехх все поймет правильно. – Наша подруга, возможно, умирает прямо сейчас, а ты думаешь о том, что я не слишком пылко тебя обнимаю?

Даромир усмехнулся. Когда он заговорил, Итриде еще сильнее захотелось спрятаться, но она лишь продолжала холодно смотреть на мужчину.

– Ты никогда и никого не обнимаешь.

Ты не касаешься людей больше необходимого, Итрида. Порой мне кажется, что ты с большим удовольствием всаживаешь нож в чье-то горло, чем делишься своей лаской.

Шехх повернулся спиной к Итриде и направился к выходу из ложницы. Ступив на порог, он помедлил, не оборачиваясь, и тихо докончил:

– Бояна – твоя подруга. Не моя. Я здесь только ради тебя.

Дверь за ним закрылась бесшумно. Оттого грохот влетевшего в нее кувшина сбитня был особенно громок.

– Провались ты в Навь, Даромир… И я вместе с тобой.

Остатки сбитня медленно стекали по двери, пятная ее красноватыми сладко пахнущими разводами. Какое-то время Итрида слепо глядела на равнодушные доски, сама не зная, чего ждет – возвращения Дара? Появления того темноволосого охотника? Самого князя? Ей было все равно, кто первым покажется на глаза: лишь бы можно было сорвать на нем кипящую в груди злость, от которой дышать становилось больно.

Итрида охнула и покачнулась, ощутив, как царапают ее изнутри невидимые когти.

Уцепилась за подоконник и до скрипа стиснула зубы, сдерживая рвущийся стон. По ее рукам зазмеились вены, подсвеченные изнутри тусклым золотом. Бродяжница выругалась и попыталась дышать ровнее и глубже, загоняя живущего в ней зверя туда, откуда он выглянул.

Не доспелось Итриде научиться любви. Вместо нее пришла ненависть, а за нею спрятался страх, из-за которого бродяжница никого к себе не подпускала.

Но Даромиру знать о том не стоило. Вдруг пожалеет и рядом останется, а потаенный, жгучий страх воплотится в жизнь? Нет уж. Лучше так.

А еще лучше прогнать шехха. Пусть убирается прочь, туда, откуда он явился в Беловодье. Пусть корабль перенесет его через Золотое море и вернет на его жаркую родину. И тогда никто больше не будет тревожить мысли и чувства.

Итрида опустила голову и больно дернула растрепавшиеся волосы. В животе глухо заурчало.