Огневица

Дар видел, что девушка искала его, но сдержался и не показался ей на глаза. Внутри шехха бушевала холодная ярость. Он не знал, на кого злится больше – на Итриду, держащую его на расстоянии даже после всего, что их связывало, или на себя, что никак не может выкинуть ее из головы и отправиться своей дорогой.

Его жизнь не была сладкой или легкой. Даромир никогда не вспоминал о том, что было до Беловодья. Он оставил прошлое за спиной вместе с именем. Тяжкий грех для шехха, ведь его народ считал, что имя определяет судьбу, а судьба начертана богами, и изменить ее невозможно.

И человек, который отказывался от имени – отказывался от судьбы – оставался один на один со всеми демонами, существовавшими в трех мирах. Такому человеку нельзя было и мечтать о перерождении, в которое верили шеххи: после смерти его душу пожирали демоны. Несчастный умирал навсегда – страшнейшая участь.

Пусть так – Даромир все равно не согласился бы вернуться к прошлому имени. Строго говоря, он встретил свою судьбу: умер в пустыне, как того желал глава селения Белой кости, дед Хазиф.

Если бы не дух пустыни, решивший поиграть с человеком, от него сейчас не осталось бы и пыли. Так почему даже в этой судьбе, новой, той, что Дар выбрал для себя сам, он не может получить желаемое? Разве он просит многого? Разве желание отогреть душу менее выполнимо, чем деньги, женщины и удача?

Итрида посторонилась, пропуская новых гостей корчмы, и исчезла за закрывшейся дверью, так и не почувствовав тяжелого взгляда в спину.

Убедившись, что она не вернется, Даромир выбрался из своего угла и подошел к корчмарю. Тот не говоря ни слова отдал шехху ключ. Дар кивнул. Подумал и показал на кувшин пшеничного пива, стоявший возле мужика, запекавшего поросенка, а потом поднял руку с двумя оттопыренными пальцами. Корчмарь немного оживился, предчувствуя наживу, и кивнул.

К столу Даромир возвращался с двумя запотевшими кувшинами, лавируя между посетителями не менее ловко, чем Итрида. Но его место заняли: за столом расположились трое, те самые, кого пропускала бродяжница.

Двое устало разминали шеи, освобождались от перевязей с оружием и блаженно постанывали. Третий сидел спиной к Даромиру, но то, как он держал плечи, наклон головы, звук голоса показались шехху знакомыми.

– Паны, не хочу вас расстраивать, но это место занято. Оно еще хранит тепло моего зада, а я привык, что о мое прекрасное тело согреваются исключительно пани. В крайнем случае панны, но уж никак не мужчины.