Огневица

Извольте куда-нибудь свалить, – и Даромир невежливо грохнул кувшины о стол. Их содержимое расплескалось и закапало на одежды путников. В углу повисла нехорошая тишина. Даромир медленно улыбнулся, чувствуя, как зудят пальцы, уже тянущиеся к кинжалам. Хорошая драка ему сейчас не помешает. Лишь бы пиво не пострадало.

Но прежде, чем путники, уже начавшие приподниматься со своих мест и одновременно вытягивающие из ножен клинки, сказали хоть слово, Даромир замер на месте, услышав голос, который был ему так хорошо знаком:

– Пусть меня сожрут песчаные черви, если это не Эльхаат из рода Эсхата!

Даромир медленно повернул голову в сторону третьего, показавшегося ему знакомым.

– Мехет из рода Бурзука, – сипло проговорил он.

Годы не пощадили Мехета. Он потерял глаз и обзавелся шрамами на половину лица. Впрочем, вместе с увечьями ему достался богатый наряд, узкий меч в изукрашенных ножнах и рисунок надломанной кости, вытатуированный на правой щеке. Лицо Даромира ожгло огнем, словно его коснулась игла с краской, но это был обман.

Он так и не получил знак защиты Белой кости.

– Так значит, ты все-таки жив, – протянул в ответ его бывший друг. Но прежде, чем Даромир проронил еще хоть слово, Мехет крепко обнял его и выдохнул, обжигая запахом солончаков и смазанной жиром древесины:

– Я, верно, благословлен пламенем Алте-Анкх, раз встретил тебя там, где меньше всего этого ждал.

Одиннадцать весен назад.Великая пустыня

Глава 7. Бесконечная ночь

Почуяв запах воды, Итрида свернула в первый же попавшийся на пути проулок.

Здесь не было масляных светочей, и неширокая плотно утоптанная дорожка освещалась только лунным светом, заливающим мир серебром. Итрида закинула в рот сладкий орешек и не спеша побрела вперед, прислушиваясь к тихому плеску. Все поселения Беловодья строились возле рек, и этот городок вряд ли мог стать исключением.

Итрида не ошиблась: вскоре тропинка вывела ее за околицу и резво побежала вниз с холма, к ленте реки, почерневшей с наступлением ночи. Девушка глубоко вдохнула прохладу, которую принес ветер, и упруго зашагала к воде.

Наверняка где-нибудь неподалеку сыскалась бы мыльня, но хорошие мыльни на ночь закрывались, а идти в паршивую Итриде не хотелось. Летняя ночь была теплой, к тому же, стемнело совсем недавно, и река еще не успела растерять накопленное за день тепло. Пусть не помыться, так хотя бы искупаться Итрида сможет.

Тропа скатилась с угора и заизвивалась к берегу, словно была следом огромной змеи, проползшей здесь много веков назад.