Огневица

И если ты не отпустишь их, то они не оставят от тебя даже пыли.

– О чем вы говорите? – прошептала Итрида.

– Я говорю, после такого обязательно надо выпить. И поесть. Здесь есть отличное местечко, не корчма, но кормят – пальчики оближешь. Пойдем, я угощаю, – Даромир схватил Итриду за руку и потянул за собой.

Она недоуменно завертела головой, не понимая, когда успела выйти на крыльцо. От растерянности Итрида дала шехху увлечь себя на ночные улицы Беловодья. Но когда друзья проходили мимо сов, держащих пламя, Итриде показалось, что их взгляды неотступно сверлят ее затылок.

Ворота подворья «Золотой ладьи» были гостеприимно распахнуты настежь. Вот только не звучала музыка, не слышно было ни смеха, ни перестука кружек с пшеничным пивом. Лишь тоскливо завывал ветер, запутавшийся промеж тяжелых бревен. Он разбрасывал во все стороны плач и стоны. Ветер хлестнул Мария по лицу, и дейвас поморщился от запаха гари и крови.

Мирослава Жизнелюба ловко спрыгнула со своей серой лошадки и, не гнушаясь, пошла к корчме через размокшую от недавно прошедшего дождя грязь.

Край ее синей поневы быстро намок и потяжелел от налипшей земли. Лаума спрятала руки в широкие рукава. Мирослава внимательно оглядывала то, что осталось от горделивого здания: чудом уцелели три стены из четырех, опорные балки и крыша. Одна стена разлетелась в щепки. В самой корчме весь пол был усыпан обломками вперемежку с диковинками других стран, которыми так гордился Слад. Только посередине пол очистили от мусора, чтобы уложить туда раненых. Погибших сложили у крыльца, накрыв лица их же свитами.

– Клянусь бородой Перкунаса, я уж думал, ты не вернешься, – вместо приветствия бросил Марию Слад. Он устало ухмыльнулся, обращая собственные слова в шутку. Потом перевел взгляд на Жизнелюбу, охнул и резко согнулся в поклоне.

– Простите, пани лаума! Я ведь толком не верил, что вы взаправду в Каменке! Повторял себе на разные лады: «Слад, должно быть, ты обознался…»

Мирослава шагнула вперед и положила ладонь на голову Слада. Ее пальцы скользнули по иссеченной щеке корчмаря, и рана чуть засветилась.

Слад выпрямился и удивленно тронул гладкую кожу, на которой не было ни царапины.

– Видно, Светозарная привела меня в город именно тогда, когда во мне появилась нужда, – мелодично ответила водяница. – Пойдемте, пан…

– Слад, – корчмарь стянул шапку и, переминаясь с ноги на ногу, неловко добавил:

– Слад Пивовар. Так меня кличут, потому что я пиво варю всем на зависть. Да вы бы попробовали – сами бы!..