Огневица

Люди стали бояться воронов. Шепотом и с оглядкой рассказывали, что птицы, всегда верные хозяевам и защищающие их не хуже собак, вдруг обезумели и стали нападать на тех, кто выкармливал их с яйца. Выклевывали глаза, драли руки острыми когтями и целились тяжелыми клювами под основание черепа – слишком точно для хоть и мудрой, но все же птицы.

Марий прищурился, вглядываясь в дрожащий горизонт. До Белоозера, по его расчетам, оставался один день конской рыси. Галопом было бы быстрее, но для него надо было дать Стрыге хотя бы пару часов роздыха в прохладе, лучше всего на болоте.

Болота поблизости было не сыскать, а вот крепкий тын какой-то деревеньки виднелся слева от тракта. Марий потянул Стрыгу за гриву, понукая свернуть на заросшую низкой травкой дорогу, ведущую к волости. Лошадь недовольно всхрапнула, и начала осторожно, как кошка, спускаться с пригорка. Перед отпечатками раздвоенных копыт темнели точки и полосы взрытой земли. Вряд ли даже опытный следопыт сумел бы прочитать этот след – долго думал бы, откуда у лошади когти.

Болотник Стрыгу не понукал. Они шли ходко, но не настолько, чтобы всполошить жителей волости. Марий давал возможность кметам рассмотреть себя со всех сторон и открыть ворота, почему-то запертые даже сейчас, средь бела дня. Его расчеты оправдались: когда Стрыга стала как вкопанная напротив ворот, круто изгибая шею и красуясь изящной статью, дейвасу навстречу уже вышли двое кметов. Марий быстро оглядел их рубахи и пояса: вышивка говорила, что один из них «земельный», другой «ремесленный».

Неудивительно: волость раскинулась в стороне от основного торгового тракта, а резвая речушка, бежавшая вдоль дороги, годилась разве что белье полоскать, но никак не для судоходства. Так что «торговым» взяться было неоткуда.

– Лучом золотым дорога, паны! – крикнул Марий, придерживая Стрыгу за гриву. «Земельный», обменявшись быстрым взглядом с товарищем, вышел вперед. У него была короткая густая борода цвета спелой пшеницы и светлые глаза. На носу густо рассыпались веснушки.

Чистокровный воленец, определил Марий, в отличие от товарища. У того были черные кудрявые волосы и хитрый прищур темных глаз – где–то в родне затесались авары.

– И тебе не хворать, путник. Куда путь держишь?

– Дак к вам и держу! Пустите чуток жару переждать и лошади дать остыть?

«Земельный» обернулся на товарища, и тот едва заметно качнул головой. Русоволосый крепыш снова повернулся к Марию и кашлянул, прочищая горло:

– Нельзя к нам, добрый человек! Мор у нас.