Огневица

– А если мор, где знаки предупреждающие?

– Дак… закончился, мы и убрали. Но закончился едва-едва! Так что не рискуй, путник, иди своей дорогой. Здесь тебе опасно оставаться.

Кмет снова глянул на товарища, будто искал у него одобрения сказанному. Тот опять кивнул. Марий, прищурившись, наблюдал за этим нехитрым сговором. Он ничего не стал отвечать в ответ на вежливое предложение убираться прочь. Только толкнул Стрыгу коленями, понукая подойти к тыну. Мужики шарахнулись, когда черная кобыла стелящимся шагом вдруг оказалась прямо возле них и двинулась дальше, обдав обоих запахом болотной воды и конского пота.

Дейвас подъехал к тыну и провел рукой по глубоким дыркам, изрешетившим крепкое дерево. Потянул Стрыгу за гриву, и она послушно двинулась вдоль забора, от которого дейвас не отнимал ладони, подцепляя ногтями торчащие щепки и на ходу прикидывая количество и глубину отверстий. Селяне наблюдали за ним исподлобья, но прятаться за воротами не спешили. Марий повел плечами: спину припекало так ощутимо, что даже тряпки, которыми был обмотан его меч для сокрытия от любопытных глаз, не спасали. И солнце тут было ни при чем. Но даже если бы оружие молчало, Марий и так уже понял, что парой часов его пребывание в этой волости не ограничится.

Марий беззвучно выругался сквозь зубы. Тот, кто задумал причинить зло Беловодью, знал, куда бить. Без воронов между многочисленными волостями не останется никакой связи. У городничих есть гонцы, и они днем и ночью без устали взбивают пыль на дорогах, но вот такие маленькие селения остаются беззащитными.

Пока еще какой-нибудь мальчишка на старой кобыле доберется до ближайшего города, пока толком расскажет, в чем беда, пока за дейвасом пошлют… И останется от волости только мертвая плешь.

Марий вернулся к кметам и спрыгнул со Стрыги.

– Мор-то ваш откуда прилетает? И велика ли стая?

– Ты… – начал было русоволосый крепыш, но тут наконец подал голос его товарищ.

– А ты с чего взял, что у нас тут летает что-то?

– Весь ваш тын исклеван и исцарапан так, что вот-вот, и станет решето напоминать.

Есть метки семидневной давности, есть совсем свежие. Уходить вы не хотите – добро бросить жалко, небось. Надеетесь справиться своими силами. Меня развернуть пытались – значит, дело семейное, не со стороны беда пришла, а сор из избы выносить не хотите, – Марий достал из тайного крепления на ремне значок и неспешно прикрепил к воротнику. Обвел черный круг пальцем, и, следуя за его движением, тот загорелся по краю призрачным бездымным пламенем.