Огневица

Ох, простите, пани, не до пива вам сейчас. Но может когда все уляжется… – Слад снова водрузил шапку на голову и отступил, давая лауме подойти к больным. Мирослава же, пока слушала сбивчивое объяснение Слада, успела подвернуть широкие рукава и закрепить их на незаметные глазу крючочки, чтобы ее руки ничто не закрывало и не мешало свободному течению ворожбы. Слад скосил глаза на темный камень в ее браслете и будто невзначай поддернул собственные рукава, обнажая широкое кожаное обручье с желтой каплей хризолита.

Мирослава вплыла в корчму, идеально прямая и удивительно маленькая рядом с сопровождающим ее Сладом.

Марий же проводил их взглядом и бесшумно отступил, не желая тратить время на прощания и уговоры остаться. Он знал, что Мирослава послушается его и отправится в Червен, к Буревестнику. Значит, сам Болотник мог все силы бросить на розыски рыжего огненосца. Чутье подсказывало ему, что одаренный воришка и таинственная смерть мальчика, о которой рассказала Жизнелюба, связаны между собой. Дейвас был полон решимости добраться до истины. К тому же, уже несколько месяцев по всей стране бушевали странные пожары, из-за которых Марий и выглядел недобитым покойником, когда явился в Каменку. Похоже, пришла пора заглянуть в Белоозеро. Если люди бессильны дать ответы, то где, как не в городе живников, их доискиваться?

Марий вскочил на терпеливо ждущую Стрыгу и потрепал лошадь промеж ушей. Вдруг в его спину ударил вороний грай. Марий обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как тяжелое облако поднялось в воздух и распалось на множество птиц, черными кляксами запятнавших небо.

Вороны полетели в разные стороны, и в считанные мгновения от стаи не осталось и десятка голосящих вестников. Дейвас отвернулся и толкнул Стрыгу коленями.

Уже приближаясь к воротам, Марий понял, почему вороны никак не идут у него из головы.

В том краю Каменки, откуда они взлетели, стоял терем купца Вышаты.

Марий глотнул из фляги теплой солоноватой воды и недовольно цокнул языком. Стрыга ходко шла по утоптанной дороге, потряхивая гривой, и казалось, что ей жара была нипочем.

А вот дейваса донимало и злое палящее солнце, и жажда, и понимание, что он опять упустил рыжего незнакомца.

Все потому, что в этих краях давненько не видывали дейвасов. Марий и рад был бы не раскрывать свою силу, но люди то и дело жаловались на донимающих их навьих тварей, и ему ничего не оставалось, кроме как показывать значок и расспрашивать о подробностях. Но куда более, чем оголодавшие нави, беспокоило дейваса иное.