Огневица

Мальчишка – его звали Мирута – вел Мария через ночной лес. Им удалось ускользнуть незамеченными, через дырку в тыне, прикрытую незакрепленной доской. Никакой тропы не было и в помине – кроме Мируты, никто здесь не ходил. Мальчик вывел Мария к высокой старой ели и остановился. Задрал голову и тихо сказал:

Могучее дерево, видавшее, пожалуй, еще прадедов ныне живущих людей, раскачивалось на ветру, задевая лохматыми лапами-ветками соседние ели и сосны. Оно стонало так жалобно, как будто жаловалось кому-то на свою непосильную ношу и умоляло освободить его и вернуть покой.

Скрипы и завывания трещащего дерева были похожи на плач живого человека, и спину Мария продрало ознобом. Мирута лишь крепче прижал узелок со своим добром к груди, не сводя взгляда с жуткой ноши, которая и впрямь висела на ели, крепко обмотанная толстыми веревками.

– И как ты его туда только затащил? – подивился Марий.

– Мне Толкун помог, – отозвался Мирута, и Марий мысленно помянул морокуна. И как сразу не догадался? Мирута меж тем продолжил:

– Я толком и не помню, как дело было.

Я гроб седмицу вырезал, домой не возвращался. Потом еще несколько дней веревки со всей волости собирал. Не хотел красть у одного – заметили бы сразу. Она ждала. Не изменилась ни на йоту. Просто лежала, словно спала. Такая же красивая, как при жизни. Я все принес и только потом понял, что один не справлюсь. И разрыдался – позорно, как ребенок. Вдруг из леса Толкун вышел. Я думал, он меня тут же и прибьет, а он… сказал, давай помогу. Я даже не спрашивал, почему. Вдвоем справились.

– А следующей ночью появились птицы, – закончил Марий за ученика знахаря, и тот кивнул.

– Они не трогали только меня. Даже Толкуна клевали, а меня – нет. И тогда я понял, что Мита с того света нашла способ отомстить своим убийцам. Но птицы слабели с рассветом, и я…

– Каждую ночь обновлял ворожбу, подкармливая своей кровью, – Марий тяжело вздохнул. Будто мало было навьих тварей, так еще люди масла в огонь подливали – сами же их ряды и пополняли.

Когда по злобному умыслу, а когда и вот так – потому что никто не вступился вовремя.

Мирута и Мита рано осиротели. Их отец был гончаром, мать вела хозяйство. Женщина была слабой, часто болела, и почти все, что выручал отец за свои изделия, уходило на еду и снадобья для жены. Несмотря на бедность, жила семья дружно.

Но зимой случилась беда. Отец отправился торговать в соседнюю волость и не вернулся. Мирута проследил его путь.