Огни Юга

Алексе еще никогда не приходилось проводить таких веселых и забавных вечеров. Все члены семьи обладали большим чувством юмора, даже дети, очень дружелюбные, и попугай, который произносил исключительно непристойные слова.

— Она не была такой сумасбродкой, когда я женился на ней, — объяснил Эдвард, провожая Алексу домой. — Брайан выявил в ней это качество, как выяснилось, необходимое обоим. Она обожает всякие грубые розыгрыши и всегда носит в сумочке надувную подушку, издающую неприличные звуки. Но по природе своей она очень добрая женщина.

 — Он улыбнулся.

— Вы по ней скучаете? — осмелев, спросила Алекса.

— Иногда, — честно признался Болдуин. — Но в то время я оказался плохим мужем, ставя политику выше, чем брак. Сибилла заслуживала лучшей доли. И нашла ее с Брайаном.

— А теперь? Вам по-прежнему больше нужна политика? — спросила Алекса. Он нравился ей. И вел интересную жизнь. В Болдуине сочеталось несочетаемое — старое и новое, Север и Юг. Его бывшая жена ненавидела Юг, считала его лицемерным, устаревшим и чванливым.

Алекса относилась к Югу более терпимо, но взгляды Сибиллы понимала. Для Алексы воплощением всего худшего, свойственного Югу, была Луиза. Но ведь множество людей взяли от Юга все самое лучшее. И в Чарлстоне Алекса многое любила.

— Не знаю, — задумчиво ответил Эдвард. — Политика по-прежнему является движущей силой в моей жизни. Но я не хочу, чтобы этим все ограничивалось, хотя когда-то мне было этого достаточно. Не хочу остаться в одиночестве, но и не хочу также проходить через всю эту ерунду, чтобы найти подходящего, а может, и неподходящего человека.

Я хочу проснуться однажды женатым на самой лучшей для меня женщине. Но прилагать ради этого усилия, рисковать, совершать ошибки… Скорее всего я останусь один. — Он рассмеялся. Такая перспектива, судя по всему, его не слишком волновала. — Вероятно, я просто ленив.

— Или испуган, — добавила Алекса, и он медленно кивнул:

— Я пребывала в ужасе в течение десяти последних лет, — честно призналась Алекса.

— Понемногу оттаиваю, — без особой уверенности сказала она.

— Вы имеете веские основания бояться замужества после того, как ваш муж с вами так обошелся. Он поступил омерзительно.

— Что правда, то правда. У меня никогда не возникало желания попытаться снова выйти замуж, снова рисковать. Сейчас я, кажется, немного успокоилась. Но очень долго оставалась той самой пуганой вороной, которая куста боится.