Огни Юга

Улыбнувшись Алексе, она подошла, чтобы обнять ее.

— Привет, дорогая. Что ты здесь делаешь? — спросила мать.

Алекса не знала, что ответить. Она просто чувствовала потребность прийти сюда после неприятного ощущения, которое испытала, наблюдая в суде за Люком Квентином.

— Я только что получила одно крупное дело и присутствовала на предъявлении обвинения. У этого парня такой устрашающий вид, что мне стало не по себе.

— Какого рода дело? — заинтересовалась судья.

— Серийный убийца и насильник. Нападал на женщин в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет.

У нас имеются девятнадцать убийств, которые мы пытаемся связать с ним, причем четыре почти наверняка совершены здесь, в Нью-Йорке. Надеюсь, удастся доказать его причастность к остальным случаям, но пока не уверена.

Слушая ее, Мюриэль Хэмилтон поморщилась:

— Слава Богу, у меня, как у судьи по семейным делам, не бывает подобных дел. Я бы просто не выдержала. Хватает того, что приходится иметь дело с мужчинами, которые ничем не помогают своим детям, но при этом покупают новые «порше».

Я заставила одного из них продать машину и вернуть алименты бывшей жене. Иногда попадаются такие мерзавцы. Но твой, кажется, совершенно омерзителен. — Мюриэль покачала головой.

— Он напугал меня до смерти, — призналась Алекса. Кроме матери, она никому бы об этом не сказала. Обычно у нее не бывало подобной реакции, но наглые агрессивные взгляды Квентина, брошенные на нее, действительно задели ее за живое.

— Будь осторожна! — предупредила ее мать.

— Я не буду оставаться наедине с ним, мама, — улыбнулась Алекса. Ей нравилось, что они могли говорить с матерью среди прочего и о работе. Мать спасла ей жизнь, когда она вернулась домой из Чарлстона. Мысль о том, чтобы Алекса пошла учиться в юридическую школу, принадлежала матери, и она, как всегда, оказалась права. — Их приводят в суд в наручниках и кандалах, — заверила ее Алекса, но лицо матери по-прежнему выражало беспокойство.

— Иногда у таких типов имеются дружки.

Как обвинитель, ты окажешься предметом его ненависти, если добьешься обвинительного акта и заставишь предстать перед судом. И если ты это сделаешь, то, с его точки зрения, его посадят в тюрьму по твоей вине. Пресса, освещая подобное дело, сожрет тебя заживо.

Они обе знали, что и в этом она права.

— Похоже, его не волнует предстоящий тюремный срок. А мужчина, который по твоей милости лишился своего «порше», тоже, наверное, был зол на тебя.