Огни Эйнара. Долгожданная

Он сказал, что не помнит, как тогда поднялся, как выстрелил, не помнит свой резонанс, после которого он потерял сознание.

Те минуты, когда я держала его за руку, а он лежал без движения, и я уже думала, что это конец, навсегда врезались в мою память.

Я не знаю, откуда у меня взялись силы подойти к мертвому Ирвану, снять его браслет, который, в отличие от наших, не глушил зараженный аээролет. Я не помню, как звонила Маркусу, не помню, что ему говорила.

Я не уверена в том, сколько времени я ждала, когда нас найдут.

Говорят, иногда память бывает избирательной, иногда болезненные воспоминания просто не фиксируется нашим сознанием, будто ничего и не было.

Все то, что происходило потом, вплоть до момента пробуждения мужа через несколько дней, будто удалилось из памяти.

Зато, я посекундно могу рассказать, как Даниэль открыл глаза, как посмотрел на меня, как улыбнулся.

Я даже не поняла сначала, что что-то не так.

- Опять темно – сказал муж – это опять случилось, Дана.

Четыре месяца обследований, ожидания.

- Знаешь, в любви наощупь есть свои прелести – сказал Дани, когда мы лежали с ним и Нико лежали ночью в постели – я тебя еще сильнее чувствую.

«Я тебя чувствую» - наверное, это можно назвать фразой этих месяцев.

«Я тебя тоже чувствую» - говорила я в ответ.

И не только четвертого мужа. Я чувствовала их всех. Этот эйнарский резонанс связал нас пятерых настолько крепко, что даже на расстоянии я знала, спокойны ли мужья или нет, радуются ли они или расстраиваются.

А они знали, что происходит со мной.

Именно тогда, когда нас сплотили наши малыши, все окружающие трудности и то, что случилось с Даниэлем, я могла четко сказать – мы - семья, мы - одно целое. И мои мужчины, насколько бы разными они не были, стали единым организмом. А я и наши дети стали центром всего этого.

- Все будет хорошо – Даниэль сжал мою руку, когда мы садились в аэролет.

Я держала глаза открытыми, а теплая рука мужа давала мне спокойствие и гасила мою панику. И за этот полет ни разу не захотелось зажмуриться.

Следующий месяц реабилитации был для нас всех непростым. Зрение к мужу возвращалось не сразу, сначала – мутные контуры, потом – цвета.

- Буду стараться, чтобы увидеть наших детей – было сказано нам всем.

- Увидишь – Маркус хлопнул Даниэля по плечу – ты их обязательно увидишь.

И он увидел.