Огни Эйнара. Долгожданная

Что же эти эйнарские мужчины со мной делают?

Когда взглядом прошлась по саду и входу в дом, увидела в свете фонарей Маркуса, который, сложив руки на груди, наблюдал за нами. Лица его я не разглядела, но не думаю, что увиденное оставило его равнодушным.

***

Кай вызвал себе аэролет.

- Мой остался у станции, завтра заберу его, перед тем как сюда приехать.

- А тебе не нужно на работу?

- В честь обретения эйнарцам положена неделя отдыха. На работе я уже об этом оповестил. Так что я твой все это время – Кай уже без стеснения притянул меня к себе и уткнулся ноcом в мою макушку.

- Ты пахнешь, как сочные эйнарские абрики на солнце – он сделал глубокий вдох, а я приложила щеку к его груди и пыталась тоже ощутить аромат его кожи.

- А ты, как скошенная трава после дождя – я подняла глаза и улыбнулась ему – ярко и терпко."

"Меня беспокоило то, что Маркус все это время стоит где-то поблизости. Но я не нашла в себе сил оттолкнуть одного мужчину, ради спокойствия второго. Я буду делать с ними то, что мне сейчас необходимо.

Раз уж так суждено, они оба мои в одинаковой степени. А их проблема между собой? Я попробую помочь, буду сглаживать острые углы. Постепенно сближать нас троих, так как, наверное, когда-нибудь мы должны оказаться максимально близко, возможно даже в одной постели.

Я подождала, пока аэролет Кая скроется в темноте и пошла в сторону Маркуса.

- Хочешь, посидим и выпьем чего-нибудь? Рей затопил старый камин – Маркус был образцом уверенности и спокойствия. Не знаю, что он чувствовал внутри, но на поверхности я видела обычного Маркуса.

Такого, каким он был все эти дни на пароме.

- С удовольствием – он взял меня за руку и повел за собой. Потом вдруг резко остановился так, что я впечаталась в его спину, развернулся и просто смел меня в поцелуе – жадном и остром. Потом подхватил меня, как тогда, в его каюте, под попу и заставил обнять себя ногами. И целовал меня, терзал мои губы, хрипло порыкивая. Донес до крыльца, прижал к одной из стоек спиной и погружал меня языком в омут своего желания, темного и собственнического.

Будто доказывая самому себе, что я его, его навсегда.

Потом, как будто очнулся, опустил меня на пол крыльца и спокойно повел за собой дальше, в глубину дома.

В гостиной царил полумрак. Было жарко, пахло живым огнем и деревом.

Я сняла жакет и осталась в тонкой блузе. Маркус был уже не привычном кителе, а в мягкой домашней рубашке и легких брюках.

Мы разместились у камина. Это навеяло меня на мысли о Фиросе.