Но она вдруг с дрожью в голосе проговорила:
— Значит, это ты написал письмо Пенелопе и положил его в мой письменный стол, не так ли?
Она уже обнаружила письмо! Что ж, прекрасно! Широко улыбаясь, от души наслаждаясь моментом, Себ запрокинул руки за голову и признался:
— Да, это я написал письмо.
— Как ты узнал?..
Себастьяну не хотелось упоминать про отца Люси.
— Разве это имеет какое-то значение?
— Нет, наверное… — со вздохом ответила Люси. Себ тоже вздохнул; в глубине души он испытывал жалость к Люси, но он ненавидел ложь во всех ее проявлениях.
— Зато имеет значение кое-что другое, — продолжал он. — Я не раз просил тебя выяснить, кто такая Пенелопа, и каждый раз ты лгала мне.
— Но я хотела тебе рассказать!.. — воскликнула Люси. — Больше всего на свете мне хотелось тебе все рассказать! Только, понимаешь, я обещала Хейзел, что буду молчать. Если бы ты узнал об этом, ты бы попытался заставить меня писать для своей «Трибюн». Я не могла поступить с Хейзел настолько непорядочно! Видишь ли, у меня не было выбора.
Ты можешь это понять?
— С трудом. Я могу понять твои обязательства по отношению к Хейзел, тот факт, что ты не хотела ее подвести. Но я не одобряю твоего поведения. Разве это может мне понравиться?
— Но почему бы нет? Разве тебе не нравится сознавать, что я умею не только разносить пиво?
Себастьян внимательно посмотрел на жену:
— Знаешь, я пока не могу это объяснить, но что-то мне не нравится в твоей колонке. Что-то мне в ней не по душе.
Люси пододвинулась поближе к мужу и тихо сказала:
— Поверь, прошлой ночью я как раз собиралась признаться тебе в том, что я — Пенелопа.
И Люси рассказала, как в редакцию приходила Мэри Лиз и какое неожиданное предложение сделала ей эта знаменитая дама, Себ внимательно слушал, стараясь переварить все эти поразительные новости.
— А я была так взволнована! — воскликнула Люси — И мне ужасно хотелось рассказать тебе об этом! Но ты тогда так со мной держался… В общем, я раздумала рассказывать.
Себастьян прекрасно помнил, как в тот день у Люси горели глаза.
И как он сделал все, чтобы этот огонь в ее глазах угас. Невольно вздохнув, он проговорил:
— Для моего плохого настроения в тот вечер существовало множество причин, которые не имели к тебе никакого отношения.
Люси нахмурилась и спросила:
— А к той противной даме, адвокату в мужских брюках, это имело какое-нибудь отношение?
Себу совершенно не хотелось говорить с Люси о своих непростых отношениях с вновь обретенной матерью.
