Но он вдруг вспомнил, как только что обвинял Люси в неискренности, и тотчас же подумал, что и сам кое-что от нее скрывал. Во всяком случае, ему следовало хотя бы предупредить Люси о возможном приезде Кейт. Но мог ли он рассказать жене всю эту отвратительную историю? Нет, наверное. К тому же Кейт скорее всего останется там, где и должна находиться, — в Денвере.
Снова вздохнув, Себастьян сообщил:
— Возможно, мне следовало сказать тебе об этом раньше, но та противная дама — моя мать.
Люси на мгновение замерла. А потом, задохнувшись от возмущения, стукнула мужа кулачком в грудь:
— И ты еще смеешь обвинять меня во лжи?!
Себ взял ее лицо в ладони и посмотрел ей прямо в глаза:
— Я не хотел говорить об этом.
Но ты меня спросила, и я посчитал своим долгом сказать тебе правду. Элизабет Коул — моя мать, хотя только формально.
Люси уставилась на него в изумлении, потом воскликнула:
— О Господи!
— Вот именно… Когда она на днях вошла в мою таверну, я мысленно воскликнул то же самое.
— А я только что назвала ее противной дамой… Прости…
Себ грустно улыбнулся и тихо сказал:
— Уверяю тебя, долгие годы, думая о ней, я употреблял гораздо более крепкие выражения.
Как он и опасался, Люси стала засыпать его вопросами:
— Что ты имел в виду, говоря, что она твоя мать «только формально»? Ты давно ее не видел?
— Только формально — потому что последние лет двадцать пять она моей матерью не являлась.
— Но почему? Что у вас с ней произошло?
— По правде говоря, мне бы очень не хотелось вдаваться сейчас в подробности.
Я и сам пока не могу понять, что именно произошло.
— Ну пожалуйста, прошу тебя! — умоляла Люси, прижимаясь к его груди. — По крайней мере расскажи мне в двух словах, что тогда случилось.
Немного помедлив, Себ вновь заговорил:
— Когда мне было лет шесть или семь, мать собрала вещи и уехала, оставив меня с отцом. Она думала только о своей карьере, которая стремительно шла в гору. И мать не думала о том, что причиняла боль другим людям. — Не подумав, под влиянием порыва, он неосмотрительно добавил:
— Надеюсь, ты не станешь в этом похожей на нее.
Люси мгновенно отпрянула от него. В ее глазах вспыхнуло возмущение. Себастьян поспешил обнять ее.
— Черт возьми, Люси! Я и сам не знаю, как у меня это вырвалось. Это жестоко и несправедливо по отношению к тебе. Ты простишь меня?
— Еще не знаю."
"Себ поцеловал жену в губы — поцеловал нежно и вместе с тем с необыкновенной страстью. Когда же он оторвался от ее губ, гнев Люси как рукой сняло.
