Сандерс зачарованно смотрел, как водка исчезала из фужера. Кадык Полубоя дернулся всего два раза. Флоранс, тоже потрясенная, смело повторила его жест. Полубой придержал фужер за донышко, когда она хотела отстранить его.
— До дна!
Флоранс, захлебываясь, влила в себя водку и уронила фужер. Водка текла по ее подбородку, по груди, она судорожно дышала открытым ртом. Полубой мгновенно наполнил фужер остатками «брюта».
— Запейте, дорогая. Шампанское прошло легче.
— О, боже… это так… так…
— Вы хотели наполнить ванну, — напомнил Полубой.
— Но вы одеты, — возразила мисс Вердье.
— Я уже разоблачаюсь. — Мичман стал расстегивать пуговицы на рубашке.
Флоранс выпрямилась, выпятив грудь и, пошатываясь, удалилась в ванную комнату. Полубой схватил брюки Сандерса и стал напяливать на него.
— Очнитесь же, черт возьми.
— Да…
Кое-как застегнув брюки, Полубой накинул на Сандерса рубашку, подхватил ботинки, и, положив его руку себе на плечо, легко поднял с кровати.
В ванной что-то упало.
— Фло… — пролепетал Сандерс и попытался высвободиться, — с ней что-то…
— О, черт.
— Полубой посадил его в кресло и метнулся в ванную.
Появившись через секунду, он снова взвалил на себя Сандерса.
— Идемте же.
— А Флоранс?
— Я положил ее на коврик, чтобы не простудилась, — успокоил его мичман.
— Молодец!
Охранник возле лифта с недоумением приподнял бровь при виде профессора Сандерса в невменяемом состоянии и напомнил Полубою, что лифты отключаются через полчаса.
— Мы только проветримся немного, — сказал мичман, заводя Сандерса в лифт, — профессору необходим свежий воздух.
Мигель встретил их наверху. Дул порывистый холодный ветер, рваные облака бежали по небу и сквозь прорехи в тучах светила огромная багровая луна. Посадочная площадка была пуста, и только по периметру горели огни, освещая края башни.
— Что же так долго? — спросил Мигель. — Сеть снимают на десять минут, я же предупреждал… Что это с профессором?
— Что, что… пьянка и бабы, — проворчал Полубой, — заводи свою шушлайку.
Мигель нырнул на водительское сиденье.
Засвистели турбины глидера. Полубой открыл пассажирскую дверцу и сгрузил внутрь Сандерса. На воздухе ему и впрямь стало легче, и он недоуменно озирался. Полубой захлопнул дверцу, обежал машину, влез, пристегнулся.
— Давай, Мигель."
"Глидер сорвался с места, будто пришпоренный скакун. Едва перевалив парапет, Мигель свалил его в крутое пике. Сандерс порхал но салону, как незакрепленный груз в трюме корабля, попавшего в шторм.
