Даже с приема слинял сразу, как только Уолш огорошил их неприятным известием.
Он ощутил в руке тяжесть и, опустив взгляд, обнаружил в пальцах новый бокал с коньяком. И с лимоном.
— Фло, я тебя люблю, — сказал Сандерс, искренне веря, что так и есть, — я хочу выпить за тебя, — Они сдвинули бокалы, сплели руки и выпили, глядя друг другу в глаза. Губы ее были мягкие, и через мгновение Сандерс забыл, что совсем недавно хотел спать.
Флоранс тоже слегка опьянела. Немного покачиваясь, она проследовала на кухню и вернулась с бутылкой «брюта».
— Нет ничего лучше для восстановления сил, — пояснила она.
Сандерс взял у нее бутылку, путаясь в фольге, раскрутил проволоку и, поддевая пальцами снизу, стал вытаскивать пробку. С гулким хлопком пробка взлетела к потолку, Флоранс взвизгнула, шампанское ударило вверх пенистой струей.
— Бокалы! — рявкнул Сандерс.
Флоранс с готовностью подставила хрустальные бокалы, и он наполнил их доверху, пока пена не полилась через край. Не отрываясь, они выпили терпкое кислое вино и наполнили бокалы снова.
— Я хочу напиться и любить тебя пьяной, — прошептала Флоранс, — и чтобы ты был пьян. Вино снимает тормоза, а я хочу, чтобы ты вспоминал эту ночь всю жизнь.
Тонкий звон бокалов поплыл по спальне. Бутылка «брюта» казалась бездонной.
— Я хочу, чтобы ты забыл всех, кто был до меня, и помнил только меня одну.
— Так и будет.
Губы у нее стали кислые от вина, а язык горячий и быстрый. Он метался у него во рту, возбуждая все больше и больше, и Дик уже не понимал, от чего пьян: от коньяка и вина, или от этой волшебной женщины.
Стук сердца стал резким и прерывистым: тук, тук, тук-тук-тук… это от любви? От коньяка? От шампанского?
— Я наполню ванну. — сказала Флоранс, — у меня есть настоящий либелиум. Я приобрела его по случаю в Нижнем городе. Ты пробовал его когда-нибудь? О-о… его растворяешь в воде, всего шепотку и кажется, что твоя вся кожа покрыта нервными окончаниями… я один раз чуть не умерла — не могла остановиться. А теперь мы будем вдвоем и…
— Я не хочу уморть… уреть… умирать, — Сандерс чувствовал, что язык с трудом ему повинуется, и сделал над собой усилие, — я хочу жить… с тобой.
Как можно чаще.
— Дурачок, — Флоранс чмокнула его в нос, — я добавлю нейтрализатор, и через час действие либелиума кончится. Но ты эту ночь не забудешь никогда.
— Иди. Скорей. Я не могу ждать — слышишь, как стучит сердце?"
"— Это в дверь стучат. — Флоранс встала с постели и направилась к двери, даже не потрудившись накинуть халат.
