— Что, вообще ни о чем узнать нельзя? — с раздражением спросил Полубой."
"— Можно, но с умом. Вот, к примеру, дурь любую проси, хоть сколько. Девок любых, хоть модификанток, хоть нормальных, тоже предоставят. Подпольные бои, где чудища всякие бьются — ради бога, но, — дед поднял палец, — про человека, который в развалинах скрылся, ни-ни!
— А если подмазать? — Сандерс потер пальцами, будто считал купюры.
— Да сдается мне, вы и попробовали подмазать. И как?
— М-м…
— То-то. Сто монет с вас, ребята, и обед, — дед обвел глазами стол, — а после уж так и быть, расскажу вам, как дельце обтяпать.
— Идет, — сказал Полубой.
Сандерс молча кивнул. Похоже, выхода не было, кроме как положиться на ушлого деда.
Старик ел не спеша, смакуя каждое блюдо и Сандерс уже видел, что Полубой готов запихнуть деду в рот все, что было на столе, лишь бы тот побыстрее перешел к инструкциям.
Закончив с десертом, дед закурил толстую сигару и, отпив глоточек коньяку, прищелкнул пальцами. Сандерс отсчитал сто кредиток и сунул ему в руку.
— Горю вашему помочь несложно, — начал дед, — есть такое понятие у нас, как «сквознячок». Вот после того, как освоите его, так можете задавать любые вопросы. Любые! И отказа ни в чем не будет.
Он сделал длинную паузу, наслаждаясь ароматным дымом сигары.
— Отец, не тяни, — попросил Полубой.
Видно что-то в его голосе подстегнуло старика, и он продолжил.
— Заходите в любой кабак в Нижнем городе, как можно ближе к развалинам и начинаете играть у людей на нервах, то есть задавать вопросы.
Вы бы и сегодня выкрутились, если бы после того, как народ взбесился, сказали бы: мы начинаем «сквознячок». Вот только и всего: «сквознячок» начинаем, и все. Традиция у нас такая, парни: тот, кто говорит «сквознячок» идет через весь сектор к башне, а по пути может спрашивать все, что угодно. Но уж тут не зевай: мочить вас будет и уличная шпана, и ребята из кланов. По всему сектору молва пойдет — «сквознячок» идет и все, кому не лень, пожелают вас тормознуть.
Сандерс скептически хмыкнул, но Полубой явно заинтересовался.
— Какие-нибудь еще правила есть? — спросил он.
— Да, почти никаких, — отмахнулся дед, — через бандитов с улицы пробьешься — главаря уложи, но не насмерть — этого не простят, и во всем квартале гуляй, как хочешь аж целые сутки. С кланом посложнее. Дон — неприкосновенен. Если доберешься до личного телохранителя дона — почет тебе и уважение. Тут уж тебе все пятки лизать станут. Вот так, ребята.
