Эти милые существа порвут любого, стоит только приказать. Как я понимаю, вы впервые видите мое лицо, так утешьтесь хотя бы этим, господа, поскольку жить вам осталось недолго. Впрочем, скажу прямо, решать это буду не я, а тот, кто, единственный во всей Вселенной, не отказал мне в гостеприимстве. Думаю, что вы не пожалеете о том, что добрались сюда, и пусть это послужит вам небольшим утешением.
— Ты всегда такой речистый, Керрор? — спросил Полубой. — Может, решим все вопросы, как мужчины.
Или хваленый Агламба Керрор боится?
— Не надо, — усмехнулся Керрор почти доброжелательно, — не надо меня провоцировать, все равно это не получится. Если бы я так легко выходил из себя, разве я стал бы тем, кто я есть?
— Убийцей, насильником, отщепенцем, — продолжил Сандерс, — стал бы, только карьера твоя закончилась бы намного раньше.
— Идиоты придумали определения для других идиотов, — пожал плечами Керрор, — тоже развлечение. Однако, господа, довольно разговоров.
Я уступаю место более совершенному созданию, чем вы, или даже я, — он отступил чуть в сторону."
"Тишина хлынула в зал, затопляя его, словно вода из прорванной плотины. Сначала они увидели сияние глубокого фиолетового цвета, надвигающееся из глубины зала, подобно неумолимой волне прилива. Ничего не слыша и не видя вокруг, они следили за его приближением, зачарованные волной очарования, исходившей от него. Свечи потускнели на фоне приближавшегося существа, которое беззвучно плыло над мозаичным полом и чем ближе оно подступало, тем четче и явственней становились его удивительные черты.
Гармония движений завораживала и заставляла пытаться вспомнить что-то подобное, но память молчала, потому ничего похожего ни один человек еще не встречал в своей земной жизни.
Лицо, настолько прекрасное, что при взгляде на него отказывались служить все чувства, кроме преклонения, дышало кротостью и милосердием. Изящные руки, способные доставить забытье, или приглушить любую боль своими объятиями, казались сотканными из света звезд.
Прекрасные могучие крылья трепетали за спиной, подобно плащу невиданной расцветки. Их складки казались мягче любой ткани, когда-либо созданной человеком.
Ему не нужны были украшения — любые драгоценности померкли бы рядом с его красотой. Сверкающие рога над высоким чистым лбом казались естественной короной, увенчавшей прекрасную голову.
