Он не слышал, лишь почувствовал хруст позвонков, а потом обмякшее тело.
Ну, что ж, одной продажной сукой меньше.
Глава 37
Евгения
— Так, только без паники, Женя, без паники. Быстро собираемся и едем в клинику.
— Тома, что случилось? Какое покушение?
Зачем я только спрашиваю, и так все понятно, что на Дымова снова было совершено покушение. А я не знаю, что с ним и как. Только бы он не лежал сейчас на холодном снегу и не истекал кровью.
— Все хорошо, нужно ехать. Где твои вещи? Где кроссовки, сапоги мы сейчас не наденем.
Тамара заметалась по прихожей, роняя то сумку, то ключи от квартиры, сама накинула шубу, обулась. Потом принялась за меня, а у меня в голове полный бардак. Между ног тепло, не хочу, не могу туда смотреть, если сделаю это, точно накроет паника.
— Пуховик, так, вот он, давай помогу. Документы в сумке, да? А ключи где от твоей машины? Черт, надо было ее прогреть. Где ключи, Женя? И почему я свою сегодня не взяла?
— На комоде, в вазе.
Одеваюсь сама, двигаюсь медленно, уже не больно и ничего не тянет, но страшно до смерти.
— Шапка, да, вот, давай застегну.
— Да я сама, Тома, прекрати.
— Я спокойна. Пошли. Погоди, дверь надо закрыть."
"— Тома, отпусти, я сама.
— Да какой там сама, я сейчас, глядя на тебя, в обморок упаду. Господи, да что за замок у тебя такой дебильный?! Позвонить надо нашему волшебному доктору, хоть бы он был на месте, хорошо, что сегодня рабочий день.
Первый раз вижу подругу в такой панике, волосы растрепаны, шуба нараспашку, тащит меня по лестнице вниз.
— Эдуард Маркович, это Беридзе. Узнали, да? Это прекрасно, но у нас ЧП, просто катастрофа, кровь, бледная, мы едем к вам, буквально через пятнадцать минут будем.
— Тома, зачем к нему? Может, просто скорую?
— Не беси меня, Берг, по скорой будешь таблетку от давления принимать, когда ее у тебя нет. А это доктор, светило, золотые руки, сейчас он тебя починит, нам еще ребеночка рожать.
Спорить не стала, мне бы самой надо быть такой активной, но страх сковал тело, мысли лишь о самом плохом.
Ступаю по лестнице аккуратно, держась за живот, которого практически еще нет. Потерпи, маленький, мама твоя, дура последняя, разволновалась, а нельзя, я больше не буду, обещаю, что не буду, потерпи, мой хороший.
Пока шли с моего верхнего этажа, не слушала Тамару, ее паника передавалась мне, а та что-то говорила, щелкала брелоком от сигнализации, пытаясь завести машину, но сигнала не было никакого.
