Смотри, какой ладный парнишка у тебя в шоферах, красивый, молодой, вот сейчас налево, откуда здесь вообще пробка и столько ментов?
Я немного успокоилась, но снова напряглась, увидев несколько полицейских машин, водитель сбавил скорость, а я увидела знакомый силуэт, это был Максим, точно, это он.
— Тамара, там Макс. Посмотри, точно это он?
— Нет, тебе показалось, — подруга нервно завертела головой, а потом переключила все внимание на меня. — Тебе точно хорошо? Где болит, говори? Не душно?
— Тома, да отстань от меня! Мне хуже от твоей заботы и причитаний.
Лиза опять начала спорить с Тамарой, еще немного — и от их компании у меня треснет голова. Она все это специально, знаю я ее, отвлекает меня, ничего не говорит, да и к лучшему, наверное, лучше не знать. Не сейчас. Все потом, главное — ребенок.
До клиники нашего волшебного доктора доехали за пятнадцать минут, Тамара командным голосом приказала водителю Лизы нести меня на второй этаж, тот не отказался, а его хозяйка уже совсем ничего не понимала.
— Ну, что у нас стряслось? Понервничали? А я вам что говорил? Нельзя этого делать, категорически нельзя.
Тамару выгнали сразу, чтоб не мельтешила и не нагнетала. Лежала на кресле, Эдуард Маркович делал осмотр, было страшно, я сдерживала слезы."
"— Ну, не так все печально, — задумчиво глядя в аппарат УЗИ, доктор успокаивал меня. — Есть истмико-цервикальная недостаточность, шейка укорочена, а вот что кровит, это плохо.
— Но вы ведь как-то можете его спасти?
— Я сделаю все, что от меня зависит.
Нужна маленькая, но экстренная операция, так бывает, и вы, увы, не первая, кто оказалась в такой ситуации. Вы готовы, Евгения?
— Да, да, конечно, да.
Господи, как же страшно, это не передать словами.
— Сейчас сделаем капельницу с кровоостанавливающим, потом аккуратно зашьем шейку, чтоб хорошо укрепить нижний сегмент матки.
— Спасите его, пожалуйста, — слезы потекли ручьем, грудь изнутри обжигал огромный огненный шар. — Я так люблю его.
Сама не знаю, кого я сейчас люблю больше, Дымова или его ребенка.
Но это уже неразделимо и без выбора.
— Без слез, так, все будет хорошо. Вы ведь верите в это?
— Да.
Отпустило только тогда, когда поставили капельницу и укол. Появились еще люди, тело становилось невесомым, сознание плыло, веки тяжелели, пока я окончательно не провалилась в сон.
Я быстро шла по коридорам незнакомого мне дома, открывая на своем пути каждую дверь. Я искала самое ценное, важное, я знала это и все никак не могла найти.
