— Шутишь?
— Я так похожа на шутницу?
— То есть ты хочешь сказать, что Владимир Дымов и твой сексуальный электрик, о котором ты мне рассказывала и лила слезы после стопки коньяка, один и тот же человек?
— Ничего я не лила, и не надо было тебе ничего рассказывать.
— Сейчас не об этом.
— Да, это он, пришел сегодня с девицей, ну, из тех, у которых загар никогда не сходит, и они ведут себя так, словно вылезли не из того же места, откуда все, а из золотой вагины богини. Пришел, мол, я купил у вас ресторан, будьте добры, освободите помещение до Нового года.
— А ты что?
— Стою, обтекаю дерьмом, молчу. Что я могу? Денег никто не дает, все давно перезаложено, а Слава сказал, что моя доля — это его доля, так как он оставил мне квартиру, но при этом продал теткин дом. Твою же мать, как же я устала от всего.
— Что он еще говорил?
— Слава?
— Да гори твой Слава в аду! Дымов что говорил?
— Предлагал подарить мой ресторан своей марамойке малолетней, а она здесь откроет магазин трусов.
— Он что, не узнал тебя?
— Не знаю.
Но мне кажется, ему было стыдно, что вот я такая — в фартуке официанта, а он весь лощеный, богатый, довольный собой. Противно было.
— Женька, это шанс, нужно встретиться с ним, напомнить о былом, о проведенных страстных ночах, слово за слово.
— Совсем ненормальная? У меня есть гордость и самолюбие. Но, блин, как все было складно и логично, как он хорошо играл и притворялся, — хватаюсь за голову, смотрю в одну точку. — Я ведь верила ему, да скажи он тогда, что богат, да мне было бы все равно.
— Жень, а ты вообще новости смотришь?
— Нет, у меня нет телевизора, Слава забрал.
— На него было два покушения, — Тома стучит острым ноготком по снимку из журнала. — Новости гремели на всю страну: конец октября, все решили, что вернулись лихие девяностые, средь белого дня снайпер, гильзы по асфальту, все залито кровищей.
— Сейчас он вполне живой и тогда в деревне был тоже.
— Да, дела, конечно, странные.
Не думала, что будет так больно снова встретить его, а ведь я ждала, он не просил номер телефона, ничего не обещал.
Я как девочка-подросток — сама написала на бумажке и положила в карман его куртки, когда уезжал.
Я взрослая женщина, у меня куча проблем, жизнь рухнула, муж ушел, любимое дело продали, понятно, что это все не конец света, и в моем возрасте жизнь только начинается.
Жизнь.
А вот это пугает больше всего.
— И еще знаешь что… Кажется, я беременна.
— От кого?
— От олигарха или электрика, не знаю уже.
