Нижние-Камыши
— Жарко?
— Немного.
— Это баня, здесь должно быть жарко.
— Я не любитель такого вида отдыха.
Как скромница сижу на лавке, прижав колени к груди, поправив банную шапку на голове, смотрю на Владимира. Он совсем голый, ну, да мы же в бане, здесь так и надо.
А я стесняюсь, хотя совсем недавно между нами был секс и не раз, я кричала, срывая голос, царапала его плечи, даже сейчас вижу следы, оставленные моими ногтями.
Он замачивает веник в тазике с горячей водой, подтянутая фигура, крепкие ягодицы, поворачивается, смотрит на меня.
Хорошо, что не видно, как я заливаюсь краской, его член полувозбужденный, машинально облизываю губы. Все никак не могу определить сколько ему лет.
— Я люблю.
— Что? — задаю вопрос, а сама, затаив дыхание, жду ответа.
— Баню, но времени все нет на такие удовольствия.
— Работы много?
— Очень.
Мужчина черпает воду, аккуратно льет на камни, они шипят, пахнет сосной, потому что на них лежат сосновые ветки. Я вдыхаю горячий воздух и не знаю, отчего больше голова идет кругом — от пара или этого мужчины.
Здесь уже непонятно, кто жарче.
— Давай ложись, я тебя попарю.
— Нет, нет, я не хочу, — мотаю головой, но меня не слушают, хватают за руку, затаскивают на верхнюю полку."
"Удары сильные, жар еще больше окутывает тело, но это даже расслабляет. Тело становится невесомым, мысли — пьяными. Да будь что будет, зачем думать и анализировать свое поведение, когда тебе здесь и сейчас очень хорошо?
Переворачиваюсь на спину, стирая влагу с лица, выгибаю спину, сквозь ресницы смотрю на Владимира.
Не сказать, что он расслаблен, кадык дергается на его шее, а мои соски заостряются.
Славка тоже, как и я, не любил баню, а оказывается, это такой кайф. Или это мужик кайфовый, с которым и водка вкусная, и баня шикарная? Мы практически не разговариваем, за нас говорят наши тела. Хочу его, вот прямо здесь, в этой старой баньке тетки.
— Теперь я. Я хочу попробовать сама тебя, — улыбаюсь, встаю на ноги, отбираю у Володи веник, тот так лукаво смотрит, трет бороду.
— Ну, сама напросилась, — снова поддает, пар окутывает наши тела, я, наверное, так сгорю изнутри, потому что так остро реагирую на взгляды этого мужчины.
Он шлепает меня по попке, ложится на спину, закрывает глаза, а я начинаю хлестать его по груди веником как могу. Но выдерживаю только минуту, руки устают, да дальше и не надо, Володя тянет меня на себя, укладывая сверху, тянет за шею, целует.
Губы горячие и влажные, и сам он чистый огонь.
— Парильщица из тебя так себе.
