Меня никто не называл малышкой. Может, стоило дожить до моего возраста и, стоя на руинах двадцатилетнего брака, услышать эти слова. Как так быстро ему удалось соблазнить и совратить меня? Ведь я раньше никогда не думала о других мужчинах.
А здесь — несколько стопок водки, несколько взглядов и касание руки — и я готова не слезать с его члена, получая новые оргазмы.
Вот и сейчас я так близка к нему. Он нарастает изнутри огненным горячим шаром, пульсирует, готовый взорваться и разорвать мое сознание.
— А-а-а-а… да… боже… мой… да… еще… пожалуйста… сейчас… а-а-а-а-а-а….
Бормочу, кусаю губы, снова царапая Володю за плечи. Начинаю кончать, увеличивая трение, веду бедрами, но меня резко снимают с члена.
— Сожми меня, сожми сильнее.
В то время как Володя массирует мой клитор и набухшие половые губы, я сжимаю его член. Он кончает вместе со мной, густая сперма вырывается наружу, стекает вниз, в мою руку.
Но еще тогда я понимала, что этот случайный любовно-эротический роман не пройдет в моей жизни просто так.
* * *Наши дни
Долго не могла заснуть, все вспоминала, как было там, в деревне. И что сейчас передо мной был практически другой человек. В роли электрика олигарх дымов мне нравился больше. Утром с Тамарой поехали к ее чудесному доктору."
"— Зря я, наверное, ему нахамила и выгнала. Может, человек приходил поговорить, решить какие-то вопросы?
— Ты о ком?
— Все о том же, Тамара, ты совсем меня не слушаешь.
— Голова немного болит. Но ты все сделала правильно, скоро прибежит вот увидишь.
— Надо было меньше водки вчера пить и закусывать огурцами.
— Так мне можно, я ведь не беременная.
— Смешная шутка.
— Так, все, доктор готов нас принять. Эдуард Маркович, доброго утра, как ваши дела?
В кабинете гинеколога с золотыми руками было и правда интересно: светлые стены, большие окна, белая глянцевая мебель и огромная картина не то цветка, не то женского полового органа, оригинально.
— Тамарочка, раз вас видеть, вы все хорошеете с каждым днем, жалею, что мы не познакомились в другое время, я бы вас стал домогаться.
Вы настоящая царица.
Тома — она и с похмелья царица и богиня, тут я спорить не стану. Меня попросили раздеться за ширмой. Руки тряслись, во рту пересохло, словно мне шестнадцать, я перепихнулась с соседским мальчишкой, и папа заругает.
Господи, какой бред.
— Ну, что у нас, милая девушка?
Доктор на самом деле был располагающим к себе молодым симпатичным мужчиной.
— Задержка.
— Давно?
— Да.
— Очень хорошо.
