Ханна, ну… как бы это сказать… оставила Суль свое наследство?
— Да, я в этом уверен. Я давно уже понял, что Ханна выбрала Суль и решила сделать ее своей наследницей. Давным-давно она хотела, чтобы наследником стал я. Но я отказался. И вот с тех пор она меня ненавидит. Суль для нее как манна Небесная. В ее узле, должно быть, очень ценные вещи. Разные забытые мази и рецепты, которые наш род хранит. Ханна потому и держалась так долго, что должна была все это кому-то передать. Я бы не стал отбирать узел у Суль. По крайней мере, сейчас.
— Да, ты прав. Дети! Живее!"
"Они двинулись быстрее. Смеркалось, но, к счастью, было еще не совсем темно. Они вплотную подошли к горному перевалу.
— Разве лошадь тут пройдет? — скептически спросила Силье, оглядывая огромные камни, валявшиеся тут и там у прохода.
— Попробую найти дорогу. Иначе придется ее бросить.
— Здесь? В этой всеми покинутой долине? Она же не выберется отсюда. И речи быть не может!
— Не надо так, Силье.
— Лошадь пойдет с нами, — веско сказала Силье. — Она нам еще пригодится.
— Да.
— И без нас она не может.
Тенгель отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Силье разволновалась, щеки покрыл густой румянец. Тенгель знал, что она будет бороться за лошадь до конца. Его так потрясла преданность жены, что на глазах выступили слезы. Тенгель быстро сморгнул.
Шаг за шагом они пробирались меж камней. Много раз попадали в тупик, вновь возвращались назад и искали другую дорогу. И все из-за лошади. Но они ее не бросили.
И вот наступил тот неизбежный миг, когда они, обернувшись, окинули последним скорбным взглядом обезлюдевшую и растерзанную долину Людей Льда.
Почти ничего не было видно. Их дом находился там, за плотной дымовой завесой. Вряд ли они еще вернутся сюда.
Они долго стояли молча. Даг всхлипнул. Тенгель обнял мальчика.
— Я буду долго скорбеть о долине, — с трудом проговорила Силье. — Мы сохраним добрую память о ней. Мы — вся наша маленькая семья — были там счастливы.
— Это правда.
— Мы долго терпели, когда соседские дети дразнили наших детей.
Так часто случается — когда самому нечем похвалиться, ищешь козла отпущения. А потомков Тенгеля Злого каждый был не прочь обидеть.
— Бедные дети.
Силье поняла, что это относилось не к их детям.
— Тенгель, — вдруг прервала Силье сама себя, с невысказанной грустью в голосе. — Помнишь, что сказала Ханна? Теперь из рода Людей Льда остались только мы.
— Да. Только теперь я это понял.
— Никого не осталось, Тенгель. Совсем никого! Мне страшно даже подумать об этом.
