— Подождите! — закричал рыжий. — Я больше не…
— Ну что там еще?
— Я весь горю… как в печи у Дьявола. Смотрите! Мои руки! Они сплошь покрылись этими ужасными нарывами. Подождите! Да подождите же! Куда вы? Помогите мне, помогите!
Рыжий пробовал бежать за остальными, но вскоре вынужден был остановиться. Схватился за сердце.
Немного постоял и побрел дальше. Остальные были далеко. Ему показалось, что товарищи превратились в маленькие, почти неразличимые точки. Рыжий жалобно посылал им вдогонку проклятия.
На небе показалась луна.
Рыжий едва переставлял ноги. Шлем он давно бросил, голову жгло, в ней словно что-то стучало и шумело. Страх заполнил все его существо. Мужчина закатал рукава. Нарывы покрыли уже все тело, появились даже на лице. Все ужасно чесалось.
Он закричал:
— Подождите! Да подождите же меня! Не уходите!
Но его никто не слышал. А если бы и слышал, то вряд ли бы остановился.
Вдруг рыжий увидел кого-то на склоне.
Это был младший. Мертвые глаза уставились в небо. Лицо покрыто водянистыми нарывами.
Рыжий пронзительно закричал и из последних сил двинулся дальше. Вскоре он схватился за горло и упал на колени, потом ткнулся лицом в землю.
Остальные бежали без оглядки, подгоняемые страхом. Толстый сдался, когда они миновали болото.
— Я заразился! — в панике закричал он. — Смотрите! Смотрите! Это чума! — Он пытался содрать с рук нарывы.
— Нет, — прошептал старший. — Это не чума. Чума не может проявиться так быстро. Это другая болезнь! Это она, ведьма, царапнула нас! Она наслала на нас болезнь, это ее колдовство!!!
— А я не заразился, — воскликнул Виллиберт.
— Смотрите! У меня руки чистые. Я почти не касался старухи. Я не умру.
— И я, — сказал красавчик. — Я ничего плохого ей не сделал, вы все тому свидетели. Я был добр к ней, я ни в чем не виноват.
Старший чувствовал себя плохо. Но он боялся сказать об этом вслух.
— Я спасусь! — как заклинание, повторял красавчик. — Не подходи, — крикнул он толстому. — Это ты виноват…
— Заткнись, — ответил толстый. — Все мы одинаково виноваты.
— Неправда! Во всяком случае не я.
У красавчика тоже все чесалось. Ничего страшного. Это просто самовнушение, он просто боится, что и у него появятся те же симптомы. Ведь он не сделал старухе ничего плохого. Ну, подумаешь, ударил разок. Это ведь не считается…
— Нет, не убегайте, — скулил толстый. — Помогите! Да помогите же!
Но его никто не слышал. Он остался один, совсем один лицом к лицу со страшной, мучительной смертью.
Назад не вернулся никто.
