Дети сидели молча.
— Как? Тенгель тоже не наш отец? — жалобно пискнула Суль."
"— Нет. Он отец только Лив. Ты же всегда звала его Тенгелем.
— Только не я. Я зову его отцом, — сказал Даг.
— Да, но ты попал к нам совсем маленьким. А Суль была уже большая девочка.
Похоже, что ничего не получалось. Силье все свалила в одну кучу. И она снова принялась объяснять:
— Знаете, нам так хотелось, чтобы именно вы стали нашими детьми…
— Но кто же тогда наша настоящая мать? — спросила Суль с едва заметной дрожью в голосе. — Вы нас взяли потому, что хотели только нас?
Как это похоже на Суль.
Она продралась через путанные объяснения Силье и спросила о главном.
— Видишь ли, Суль, у вас разные матери. — Объяснить это было трудно, но Силье считала, что лучше всего сказать правду. — Твоя мать, Суль, приходилась сестрой Тенгелю. Так что он твой дядя. А Лив — двоюродная сестра.
Суль сидела неподвижно, думая о чем-то своем:
— А где она сейчас?
— Твоя мать? На небе. Она умерла, Суль. От чумы. Это ужасная болезнь. Тогда же умер и твой отец, и маленькая сестричка Леонарда.
Тебе было два года, когда я нашла тебя. Поэтому ты ничего не помнишь. Ты была одна, и я была совершенно одинока. Поэтому не только я была нужна тебе, но и сама нуждалась в тебе. Это твоя мать нарекла тебя Ангеликой.
Суль внимательно взглянула на Силье. Девочка очень гордилась своим именем — Суль Ангелика. И вот теперь она узнала, откуда появилась вторая часть имени.
Силье озабоченно оглядела слишком короткие рукава на платье девочки. Да, долго его не проносить.
В некоторых местах материя вытерлась так, что скорее напоминала паутину. Сшить новое? А из чего?
Силье села поудобнее и продолжала свой рассказ:
— Твоя мать, Суль, была очень красива. Просто красавица. С такими же темными, вьющимися волосами, что и у тебя. У нее были выразительные карие глаза.
Девочка по-прежнему молчала; глаза ее наполнились слезами.
— А твои глазки светлее, — торопливо произнесла Силье, — такие зеленые, с желтым отливом.
«Это знак принадлежности к избранным, к Людям Льда, — удрученно подумала она.
— Детей я, наверное, уже утомила».
— А моя мать? А мой отец? — с упреком спросил Даг, словно Силье и Тенгель что-то отняли у него.
Ответить на этот вопрос было сложнее. Не могла же Силье рассказать Дагу, что мать оставила его в лесу на верную смерть.
— Твоя мать, — начала Силье с едва заметной улыбкой. В это время из дома вышел Тенгель и направился к ним. Трава на лужайке была мокрая от росы. Он подошел и сел рядом.
