Зато теперь белокурый мальчуган унаследовал Гростенсхольм!
Однако что-то не похоже, что Дага интересует крестьянский труд. Ему больше нравилось читать книги.
Однажды Клаус, так звали нового работника, чистил лошадь. В это время мимо него прошли дети. Среди них выделялся мальчуган. Он был моложе всех, но высок ростом и широк в плечах. У него были темные волосы, высокие скулы и широко расставленные глаза. Работник не успел разглядеть его как следует, потому что тут его внимание привлекла старшая девочка. Он был так очарован, что не мог отвести глаз.
В нем стали просыпаться низменные желания.
Темные кудряшки обрамляли кошачье личико с блестящими зелеными глазами. Губы и щеки девушки были нежно-розового цвета. Двигалась она гибко и грациозно. А когда Клаус увидел ее бедра, у него по телу побежали от вожделения мурашки.
Дети давно уже скрылись в доме, а Клаус все тер и тер лошадь в одном и том же месте. Та взбрыкнула, и Клаус наконец очнулся.
Тут к нему подбежал самый младший из детей:
— А лошадь добрая?
— Угу.
Хочешь покататься?
Конечно, мальчик хотел. Работник осторожно посадил его в седло.
— Как тебя зовут?
— Аре. Мне семь, почти уже восемь лет. Сегодня у нас детский праздник. Мы отмечаем Иванов день*.[18] А Даг — это мой брат.
— Неужели? — удивился Клаус. Что-то не совпадало. — А у тебя есть еще и сестра?
— Да. Даже две — Лив и Суль.
— Суль… Это что, вон та большая девочка? — Сердце работника забилось быстрее.
— Ага. А маленькая — это Лив.
— А сколь Суль лет?
— Четырнадцать.
Сердце упало в пятки. А он-то думал, что ей никак не меньше шестнадцати.
— Вон идут дети Эйкебю, — сказал Аре. Он был очень доверчивым, наивным мальчиком и не заподозрил ничего дурного в вопросах работника. — Они тоже пришли на праздник. Бедняги. Говорят, их бьют по несколько раз в день.
— Всем детям достается.
— Только не нам.
— Как же так? Надо изгонять первородный грех! — Клаус был потрясен.
— А что это такое?
— Ты в церковь ходишь?
— Да. Но там так скучно. Я считаю звездочки на потолке.
И потом, знаешь, борода священника так здорово прыгает вверх-вниз. Я никогда его не слушаю, он вечно сердит и только ругает нас.
— Но всем детям надо задавать трепку! Надо изгонять дьявола, как ты не понимаешь?!
— Какого дьявола?
— Того, что живет во всех нас, — уже раздраженно бросил Клаус.
Аре подумал немного:
— А зачем его изгонять? Ведь он может запрыгнуть обратно.
— Неужто тебя никогда не били? — недоверчиво спросил Клаус.
— Да, били, конечно.
