Соседка уставилась на нее:
— Значит, он какой-то особый. Муж не только имеет право, но и должен наказывать свою жену и детей. Так было, и так будет.
— И вы довольны жизнью?
— Довольна? Конечно, довольна. У меня есть муж и дом. Надо быть благодарным.
— Да? — воинственно вопросила Силье. — Даже если он бьет вас?
На прошлой неделе Беате ходила сине-желтая после взбучки.
— Если муж не бьет жену, то это не муж. И вы это знаете не хуже меня, фру Силье.
Силье отложила кисть.
— А вот я не знаю, что это такое! Мой Тенгель никогда не бил меня, да у него и не было никакого повода.
Мы часто говорим друг с другом, все обсуждаем. Взаимопонимание важнее, чем выяснение того, кто в доме хозяин.
Беате почувствовала себя неуверенно и решила сменить тему.
— А чем вы тут занимаетесь? Разбазариваете время, пачкая дорогой материал краской?
— А мне это нравится. Я повешу это в своей спальне, — солгала Силье. У нее не было никакого желания рассказывать, чем она тут занималась на самом деле. — А вы, фру Беате, уже все сделали по дому? Какая же вы молодец!
Беате только что хвалилась, как она работает с раннего утра до поздней ночи не покладая рук.
Поэтому вынуждена была согласиться, что сделала еще не все.
И Силье, наконец, осталась одна.
Но сосредоточиться на работе больше не могла, все думала о проблемах супружеской жизни.
Когда пришла Шарлотта, Силье обрадовалась. Но она не сразу заметила новую гостью…
Шарлотта сначала постояла у двери, наблюдая, как Силье наносит рисунок на большой, туго натянутый холст, что-то бормоча себе под нос.
«Темперамент художника», — подумала Шарлотта. Откуда ей было знать, что в данный момент Силье выражала свое несогласие с Мартином Лютером и его теорией о мужском превосходстве.
Уже не первый раз Шарлотта удивилась, как молодо выглядит Силье. По всем подсчетам выходило, что Силье сейчас ровно тридцать.
Силье была очень талантлива, постоянно совершенствовала технику, все время наносила разный рисунок, никогда не повторялась. Так что в ее популярности не было ничего странного.
И все же обои, которые она создала для Гростенсхольма, были непревзойденными. На них рассказывалось о путешествии из Тронхейма — через Ворьстиен, Довре и Гудбрандсдален, остановке на почтовой станции. Силье нарисовала все так, как видела и помнила. Эти обои всегда обращали на себя внимание.
Лив сегодня не было в мастерской. Девочка унаследовала материнский талант, но пока еще была слишком мала и не могла помогать матери в полную силу.
