Суль была безрассудна, кружила головы и легко забывала парней с соседних хуторов, смеялась над их неуклюжими ухаживаниями. Тенгель очень сердился на нее за это, и Шарлотта даже боялась его в такие минуты.
Нет, Суль не должна была болтать с работником. Парень был весьма привлекателен и уже сформировался как мужчина.
Силье как-то сказала, что Суль тянет к простым парням — работягам, кучерам.
А Суль сладострастно оглядывала мускулы, играющие под холщовой рубахой работника. Ей нравилось как парень покраснел и, не выдержав ее пристального взгляда, повернулся и ушел.
Клаус не осмеливался взглянуть на ее по многим причинам. Во-первых, потому, что она была из хорошей семьи, а потом ей было всего четырнадцать. Она была так хороша собой, что у Клауса захватывало дыхание. Он опустил глаза долу и быстро направился прочь. А глаза Суль влажно заблестели:
— Спасибо, что дал моему братишке покататься на лошади, — мягко сказала она.
И пошла к дому, довольная и возбужденная. Пересекая лужайку, не преминула лишний раз качнуть бедрами.
«Надо обязательно поговорить с Силье», — озабоченно наморщила лоб Шарлотта. Милая, обаятельная Суль была такой хорошей и приветливой, так заботилась о младших… Но буквально вспыхивала, если поблизости находился мужчина. Надо ее вовремя остановить».
На следующий день к Силье пришла незваная гостья. Силье очень удивилась, увидев соседку. Она очень не любила, когда кто-то заходил в ее мастерскую, оборудованную прямо в доме. Но в этот момент горничная была чем-то занята, и Беате (так звали соседку), прошла прямо в дом.
"
"Беате — женщина средних лет — просто обожала жаловаться на жизнь. Сегодня она плохо себя чувствовала и почти четверть часа стояла над душой у Силье, рассказывая, где что болит, и наблюдая за работой. Это было просто невыносимо.
— И как это вы можете занимать такой ерундой, фру Силье, — сказала она, кивком указывая на почти готовые обои. — А как же дом?
— У нас есть помощники.
— Мой муж никогда бы этого не допустил. Вообще, какое-то нехристианское занятие, прости Господи! Жена должна работать по дому и во всем подчиняться мужу, угождать ему.
Знаете, фру Силье, вам бы подобало носить шапочку, как любой уважающей себя замужней женщине.
Силье засмеялась и вновь принялась за работу.
— Вот мой муж говорит, что самое ужасное в жене — это лень и непокорность, — продолжала Беате визгливым голосом. — Я кручусь с утра до вечера, а он все равно не доволен.
Тут Силье не сдержалась:
— Мой муж никогда не жалуется.
