Щеки покрывал нездоровый румянец.
— Итак, господин Тенгель, чем я заслужила такую честь? — улыбнулась она, не поднимаясь со стула.
— Ваша милость, — сдержанно, но приветливо ответил он. — Вы же знаете, что когда вам нездоровится, надо обращаться ко мне.
Она приподняла свои аристократические брови:
— Но я…
— Баронесса, нам нельзя терять времени, — мягкий тон Тенгеля помог ей расслабиться.
— Вы что, видите меня насквозь? Как вы…?
— Главное, что я знаю. Если вы скажите, где у вас болит, мне будет проще.
— Я знаю, что вы поможете, господин Тенгель. Но не все можно вот так прямо обсуждать.
— Можете довериться мне. Вы один из самых близких мне людей, вспомните, часто ли мы с вами обсуждали интимные детали болезней других людей из высшего света?
— Нет, но…
В конце концов баронесса решилась и рассказала о сильных болях в копчике и мочевом пузыре.
— Ваш туалет находится в небольшой пристройке около дома? — спросил Тенгель. — И его, по всей видимости, здорово продувает?
— Да, так оно и есть, — смущенно пробормотала баронесса.
— Зимой там ужасно холодно.
— Так-так, — глубокомысленно произнес он. — Понятно. Вы там ужасно мерзнете. Да у вас, верно, еще и простуда?
— Да, я чувствую себя довольно плохо. Но сегодня мне уже лучше.
В этом Тенгель сильно сомневался. Ему показалось, что баронесса только что встала с кровати, увидев его в окно. Он открыл свой сундучок, который уже давно заменил узелок с лекарствами.
— Заварите чай из этого пакетика.
А завтра я принесу вам кое-что получше. Хочу сначала посоветоваться с Суль. Когда речь идет о вас, важно, чтобы вы получили самое хорошее лекарство.
— Спасибо за теплые слова!
— Пожалуйста, не ходите в ваш туалет. У вас есть возможность выйти из положения как-то по-другому?
— Да, конечно. Мне лучше полежать?
— Да.
В комнату ворвалась Шарлотта.
— Мама, ты больна?
— Шарлотта, милая, не волнуйся. Ничего страшного. Просто немного простудилась, вот и все. Господин Тенгель дал мне лекарство.
И, не отвечая прямо на вопрос дочери, заговорила о розарии, что планировала разбить под окном салона.
Оставшись одна, Силье глубоко задумалась. Больше всего ее заботила Суль. Неожиданно вспомнилась Беате, соседка. Она приходила уже не раз, все время жаловалась на свою супружескую жизнь.
— Вы же знаете, Силье, как это бывает. Понимаете, о чем я? В постели они всегда берут свое, а нам остается только лежать и молча страдать.
