Окаянные девяностые

А если серьезно, как будет закреплена вербовка?

— После того как Финкель сообщит информацию, дам ему под расписку в качестве задатка часть гонорара.

— Логично, но со второй выплатой не спеши. Пусть сначала наши яйцеголовые проверят материал. Но одной расписки будет недостаточно, надо его привязать к нам как можно крепче.

— Согласен, поэтому предлагаю подкрепить ее совместным фото. Оно завяжет на Финкеле мертвый узел.

— О’кей, Джон, оставь досье. Я изучу и доложу Директору наши предложения по Финкелю, — распорядился Моррис.

Саттер поднялся на выход. Проводив его взглядом, Моррис отключил все телефоны и сел за изучение материалов.

Работа по Финкелю впечатляла. За два с лишним года изучения резидентурой было сделано все возможное и невозможное, чтобы он не смог выпутаться из липкой шпионской паутины. То, что Финкель мог стать одним из самых перспективных источников информации в такой важной и чувствительной для национальных интересов США сфере, как обороноспособность, подтверждалось техническими специалистами из Пентагона и аналитиками ЦРУ.

Проанализировав полученные от него данные, они пришли к выводу: Финкель не аферист, обладает высоким научным потенциалом и может быть осведомлен о важных секретах русского подводного флота. Флота, который, наряду с ракетными войсками, составлял основу ядерной мощи России и представлял главную угрозу для США.

Опытный разведчик Моррис, прошедший аппаратную школу в штаб-квартире ЦРУ, быстро оценил не только потенциал будущего агента «Хэла Рубинштейна», но и увидел собственную блестящую перспективу.

Вербовка Финкеля могла стать важной ступенькой в дальнейшей служебной карьере. Вдохновленный такой перспективой, резидент не стал ждать предложений от Саттера, на одном дыхании набросал докладную и отправил в адрес Директора ЦРУ. На четвертые сутки из Лэнгли поступил ответ-шифровка. Она предоставляла Моррису карт-бланш в операции по привлечению Финкеля к сотрудничеству с американской разведкой.

Будущий шпион, ничего не подозревая об этих коварных планах ЦРУ, жил только одним желанием — поскорее вырваться из России.

В первых числах марта ему, наконец, была открыта виза на выезд в Бельгию. Для 57-летнего сотрудника, проработавшего всю сознательную жизнь в сверхзакрытом военном НИИ, еще недавно шарахавшегося от иностранцев, как черт от ладана, произошедшее представлялось каким-то чудом. От радости у Финкеля закружилась голова, он забыл позвонить Саттеру и сообщить условной фразой о своей поездке в Брюссель.