Окаянные девяностые

— Жми, Серега! Жми! Не упусти гада! — надрывался Галлиев и потрясал пистолетом.

Стрельцов бросил взгляд вслед уносящимся машинам и перевел на Раздольнова. Правую половину его лица заливала кровь, над виском, в разрыве кожи проглядывал череп. Пуля прошла вскользь. Стрельцов вздохнул с облегчением и полотенцем убрал кровь. Раздольнов встрепенулся, открыл глаза, в них смешались недоумение и боль, он попытался что-то сказать, с губ срывались нечленораздельные звуки. Шок продолжал действовать. Стрельцов ринулся к столику, схватил бутылку с холодной водой, приподнял голову Раздольнова и поднес ко рту.

Он сделал несколько судорожных глотков и в изнеможении откинулся на спину. Прошла секунда, другая, Раздольнов открыл глаза, посмотрел на Стрельцова и просипел:

— Возьмем, Палыч! Обязательно возьмем! — заверил Стрельцов и спросил: — Как ты?

— Ж-ивой, — бодрился Раздольнов и попытался подняться.

Ноги его не держали, Стрельцов пришел на помощь, усадил в шезлонг и подложил под голову полотенце.

Раздольнов облизнул губы и окрепшим голосом потребовал:

Стрельцов подал бутылку с водой. Расплескивая ее, Раздольнов выпил до дна, перевел дыхание и с облегчением произнес:

— Слава Богу, и на этот раз пронесло.

— Да, зацепило вскользь, но нельзя исключать сотрясение мозга. Как, Палыч, черные точки перед глазами пляшут? — спросил Стрельцов.

— Какие к черту точки, Володя! Я же бывший десантник, мой лоб выдерживает прямое попадание бронебойного снаряда, — с вымученной улыбкой ответил Раздольнов.

— И все-таки, Николай Павлович, надо бы вызвать врача.

— С ним потом, Володя. Где Вил? Где Серега?

— Давай за ними! Давай! Достань мне эту тварь! Достань!

— Достану, Палыч! Достану! — поклялся Стрельцов и поискал взглядом остальных обитателей виллы.

Они постепенно приходили в себя. Массажист Паоло выбрался из-под стола и испуганно озирался по сторонам. Из-за кустов роз выглянула растерянная физиономия садовника. Выстрелы подняли на ноги охрану, дежурившую на вторых, дальних воротах.

На помощь примчался телохранитель Алексей Смирнов.

— Леша! Паоло! Займитесь шефом, он ранен! — крикнул Владимир, сам занял место за рулем второй БМВ и помчался вдогонку за Епифановым и Галлиевым.

Алексей и Паоло, поддерживая Раздольнова, проводили его в кабинет, и здесь ранение снова дало о себе знать. У него закружилась голова, к горлу подкатил тошнотворный ком, и он прилег на диван.