Окаянные девяностые

— Николай Павлович, это что за тон?

— Самый подходящий! Кинул меня и хочешь, чтобы я перед тобой соловьем разливался? Не выйдет!

— Э-это хамство! Нам не о чем больше говорить, прошу покинуть мой кабинет!

— Ах вот как ты запел?! Что, лег под другую крышу? Смотри, как бы не придавило!

— Оставь этот бандитский жаргон для сов и рэмбо! Я — министр, а ты кто? — взвизгнул Аффнер.

— Крыса ты, Эдик, вот ты кто! Как бабки хапать, так первый, а как жопу припекло, так сразу в кусты.

Не спрячешься, и там достанут!

— Чт-о?! Не забывай где находишься! Это тебе не бандитская малина! Это правительство…

— Заткнись! — вскипел Раздольнов, схватил Аффнера за галстук, выдернул из кресла и бросил в лицо. — Тварь продажная! Таких как ты надо давить как клопов!

— Н-е н-адо. Н-е б-ей, — сипел Аффнер.

— Руки о тебя марать противно! Говнюк! — сплюнув на стол, Раздольнов швырнул Аффнера в кресло и выскочил из кабинета.

Секретарша в ужасе отпрянула от двери и, пискнув мышкой, шмыгнула за стол.

Раздольнов вихрем пронесся по приемной, коридору, лестнице, мимо козырнувшего на выходе милиционера и влетел в машину. В нем все клокотало от ненависти к Аффнеру и Новоселову. В трудный момент они, подло бросив его, оставили один на один с зарубежными партнерами и местными бандитами.

Сова и Рэмбо не стали задавать вопросов, вид Раздольнова говорил сам за себя, и до офиса никто не проронил ни слова. Поднявшись к себе, он швырнул пиджак, рубашку на кресло и долго метался по кабинету в поисках выхода, а когда гнев угас, к нему пришло осознание: отступать дальше некуда.

Сдаваться было не в его характере. Взяв себя в руки, Раздольнов, с присущим ему напором, продолжил борьбу за сохранение своей «империи». Но силы оказались явно не равны, конкуренты и враги, подобно хищным гиенам, набросились на нее и пытались оторвать наиболее лакомые куски. Всю эту стаю вели за собой Харламовы. Следующий удар они нанесли по самому важному для «Урал-Грейта» звену — каналам поставки редкоземельных материалов и цветных металлов в Венгрию, на этом не остановились и начали охоту на самого Раздольнова. «Быки» и «торпеды» Харламовых терлись у офиса, загородной виллы и висели на хвосте его кортежа. Лежка киллера на чердаке дома напротив офиса, обнаруженная Совой, говорила Раздольнову — смерть ходит рядом.