Окаянные девяностые

— Ну, допустим, я согласился, а что взамен?

— Ну, эти сказки, Джон, рассказывай кому-нибудь другому, а не мне. Не крути, говори, чего хочешь!

— Надо установить контакт с одним человеком на Верхнесалдинском металлургическом производственном объединении.

— И что, это все?! — не мог поверить Раздольнов.

— Да, — подтвердил Саттер.

— Что-то ты темнишь, Джон? А почему бы тебе самому не съездить в Верхнюю Салду и не найти этого человека?

— Видишь ли, Ник, он находится в специфической среде.

Раздольнов усмехнулся и спросил:

— В пробирке что ли?

— На закрытом и подконтрольном русской контрразведке объекте.

— А-а, понял, на испытательном полигоне, что под Салдой, но я туда ни ногой.

— Этого и не требуется, ты только найди человека и создай ситуацию, чтобы он вышел на меня.

— Найти и организовать тебе встречу с ним, я правильно понял?

— Ладно, говори, кто такой и где его искать, — сдался Раздольнов.

— О’кей, Ник, давай не будем торопиться, отдохни, позже мы все обсудим, — не стал форсировать события Саттер.

— Отдыхать, не работать. Правда, после такого цирка, впору в петлю лезть, — мрачно обронил Раздольнов.

— Ха-ха, — рассмеялся Саттер и успокоил, — он уже закончился. Сейчас тебя освободят и принесут извинения в связи с происшедшим недоразумением. Сам понимаешь — Италия, здесь любят устраивать представления, — закончил он разговор-вербовку и нажал на кнопку звонка.

В кабинет вошел капитан-полицейский. Перед лицом американского босса он был сама любезность. Принес извинения Раздольнову и лично отвез на виллу.

Раздольнов, чудом избежав смерти и надеясь рано или поздно выскользнуть из шпионского капкана, устроенного Саттером, покинул Италию и отправился в родной Екатеринбург. В первые дни он не снимал с себя бронежилета, постоянно находился в плотном кольце охраны, на люди не выходил и большую часть времени проводил в стенах офиса, либо в загородном доме. Прошла неделя, другая. Его враги — «уралмашевцы» на рожон не лезли, а «синяки» Харламовы после неудачного покушения легли на дно.

Раздольнов на этот счет не обольщался. Наступившее в городе временное затишье напоминало ему затишье перед бурей. Он не стал ждать, когда она разразится, и решил первым нанести удар. Вести войну открыто и одновременно с несколькими врагами было равносильно самоубийству, поэтому ему ничего другого не оставалось, как искать союзников.