Окаянные девяностые

— Тогда по рукам! — заявил Владимир, открыл кейс; тугие пачки долларов походили на больших лягушек, и напомнил: — Это задаток.

Харламов подал пенал с прозрачной крышкой, в нем находились аккуратно уложенные стеклянные и металлические колбы с заводской маркировкой: осмий, ниобий, ванадий, цезий, и спросил:

— Как, проверять будешь?

— Нет, Биберман гарантировал вашу надежность.

— Можешь не сомневаться, все по-чесноку, — заверил Харламов.

— Ну, раз так, то едем в отель, получишь остальное, и за одно отметим начало нашего сотрудничества, — предложил Владимир.

Харламов медлил с ответом. Стрельцов не дал ему времени на раздумья, подтолкнул Юзефа на выход, и распорядился:

— Скажи остальным, пусть едут за нами отель!

— О’кей, Вольдемар! — Юзеф расплылся в улыбке и выскочил из машины, его место занял Бульдог.

Сергей, не дожидаясь команды Стрельцова, сходу нажал на газ. После короткой суеты на стоянке машины с охраной Харламова бросились вдогонку, но на выезде произошла заминка.

Дорогу загородила невесть откуда возникшая девятка, между ее водителем и охраной возникла перепалка. Этого хватило Сергею, чтобы уйти в отрыв. Охрана была отсечена, Стрельцов смахнул с лица усы и очки. Физиономия Харламова вытянулась, его рука судорожно дернулась под мышку к пистолету. Бульдог успел опередить его и нанес сокрушительный удар в голову.

Стрелки часов давно перевалили за полночь. Глубокий сон сморил даже неугомонного Веретено. Не спала только охрана, под ее ногами поскрипывал паркет в холле.

Игорь Харламов нервно курил сигарету за сигаретой, прислушиваясь к шуму во дворе. Затянувшееся возвращение сына и отсутствие Креста с командой бередили душу и гнали прочь сон. Тревожные мысли лезли в голову, но видимых причин для них Харламов не находил.

Шумная разборка с борзой братвой из Пролетарского района дальше распальцовки не пошла, Крест быстро поставил на место зарвавшихся волчат. Важная сделка с прибалтами тоже не вызывала беспокойства, за надежность покупателей ручался сам Биберман — проверенный партнер в Таллине.

«Этот хитрожопый еврей кого попало подсовывать не станет», — в который уже раз успокаивал себя Харламов-старший и бросал нетерпеливые взгляды на часы. Время шло, но ни Павел, ни Крест пока не дали о себе знать. Истекли все мыслимые и немыслимые сроки, а их телефоны по-прежнему безжизненно молчали. Долгожданный шум моторов во дворе положил конец терзаниям Харламова-старшего.