Окаянные девяностые

Ему — всемогущему главе «Урал-Грейта» посмел не только перечить, но и отказать какой-то очкастый, с козлиной бороденкой инженеришка, зачуханый ларечник, какая-то продажная американская подстилка! Раздольнов порывался вызвать Сову и немедленно отправить в Верхнюю Салду, чтобы вывернуть наизнанку ИЧП «Шанс» вместе с его хозяином, но в последний момент остановился.

Здравый смысл взял верх над эмоциями. Было не то время и не та ситуация, когда Раздольнов мог позволить себе такое. Его, как волка красными флажками, со всех сторон обкладывали враги-конкуренты, а партнеры один за другим предавали.

В сложившейся критической ситуации воевать с ЦРУ для него было бы чистейшим безумием. Угрозы Саттера не являлись пустым звуком, американцу достаточно было пошевелить пальцем, и последний спасательный круг — активы «Урал-Грейта» в Италии, Венгрии и Прибалтике могли пойти прахом. Поэтому Раздольнову ничего другого не оставалось, как искать особый подход к упрямому и несговорчивому Беднову. Он снова и снова перебирал различные варианты.

«Ломать тебя, засранца-инженеришку, через колено? Опасно, вдруг бросишься в бега или подохнешь, и что тогда? Цэрэушникам ты нужен живой и с секретами. Но почему Саттер вцепился именно в тебя? Что тебя, Беднов, связывало с Гэрбером? Кто он такой? Такой же цэрэушник, как и Саттер? — размышлял Раздольнов и пришел к выводу. — Все вы из одной шайки-лейки. Но почему разбежались? Почему? Что-то не поделили? Вряд ли, у шпионов так не бывает.

А-а, Беднов, ты зассал и лег на дно. Так как же тебя поднять и выпихнуть на американцев, а там пусть сами с тобой разбираются. Как?» — искал выход Раздольнов.

Скрипнула дверь, и на пороге возник Лев Могучий. В прошлом администратор местного оперного театра, ныне правая рука Ашота Астояна — заместителя генерального директора «Урал-Грейта» по коммерции, он оказался на своем месте и проявил незаурядные способности в том, чтобы обаять клиентов.

То ли артистические навыки, приобретенные Могучим во время работы в театре, то ли природная сметка, сделали его незаменимым переговорщиком с самыми несговорчивыми партнерами. Сам Астоян, съевший собаку на коммерческих делах, и тот признавал: «наш Лев уговорит даже мертвого и охмурит самую хитрую «лису».

Раздольнов бросил недовольный взгляд на Могучего, и готовое было сорваться браное слово замерло на губах.