Окаянные девяностые

— А причем тут дорога у ветряка? — Сергей никак не мог взять в толк, что могло связывать бессмертного героя Ильфа и Петрова — Великого Комбинатора Остапа Бендера, Кузьму и дорогу.

— А при том, Серега, — Сафа не стал больше мучить загадками уральцев и раскрыл тайну. — В нашей Кузьме снимали кино 12 стульев. И ту дорогу у ветряка Остап проложил своей задницей, когда смывался после матча века с местными шахматистами.

— Точно, это же был, Бендер! Он тогда спер ферзя у Крамарова! И чо, это было в Козлодемьянске? — все еще не мог поверить Вадим.

— В Кузьме, чайник! Только не вздумай брякнуть такое на той стороне! Местные пацаны за козла порвут тебя как Тузик тряпку, — предупредил Сафа и рассмеялся.

Ему вторил Дема. Их смех заглушил сиплый гудок трудяги буксира, он притащил к пристани паром. Вадим с Сергеем, попрощавшись с Сафой и Демой, забрались в камаз и съехали к переправе. Там к ним присоединилось несколько деревенских колымаг, десяток пассажиров, и буксир, степенно попыхивая стареньким движком, потащил паром через Волгу.

Переправа заняла около получаса. Съехав на пристань, Вадим направил камаз на дорогу, ведущую к знаменитому ветряку, миновал клуб, где разыгрывалась шахматная баталия Бендера с местными любителями, от которых ему вместе с Кисой Воробьяниновым пришлось спасаться позорным бегством, и свернул на трассу Чебоксары — Нижний Новгород.

Через несколько минут провинциальный волжский городок, раз в год собирающий на фестиваль «Бандериады» неунывающих поклонников таланта Великого Комбинатора, скрылся за холмами.

Козьмодемьянск оказался несчастливым местом не только для Бендера, но и для Сергея с Вадимом. На тринадцатом километре у камаза вышли из стоя тормоза. Ремонт растянулся не на один час, и в путь они тронулись, когда день подошел к концу. Лучи заходящего солнца скользнули по верхушкам дубов, слабым отблеском отразились на затрепетавшей листве осин и погасли. Спустя мгновение, вечерние сумерки наползли на дорогу, и в кабине камаза запахло бодрящей свежестью леса. Сергей с наслаждением потянулся. Вадим закурил и утопил педаль газа.

Камаз бодро наматывал километры, позади остался крутой подъем, свет фар выхватил из темноты милицейский УАЗ и два силуэта в форме. Один из них повелительно махнул жезлом. Вадим ударил по тормозам и чертыхнулся:

— Вот же блин! И откуда они только взялись?

Сергей выглянул из кабины и процедил сквозь зубы:

— Топает, гад, разденет до трусов.

К ним вразвалочку, похлопывая жезлом по сапогу, приближался милиционер.