Окаянные девяностые

Вот же, дурак я старый, не прочухал, шо с той шаландой Меценат нас подставил под Раздолба! Как же я сразу не допер! — клял себя Харламов-отец.

— Батя, та чо ты убиваешься? Это же не Крест водил замочил и титан слямзил, а братва Мецената, нам то чо париться?

— И чо с того? Стрелка-то показывает на нас, и Раздолб просек это!

— И чо нам теперь, на согнутых к нему ползти и извинятся? Да пошел он… — выругался Харламов-сын.

— Вот же житуха пошла?! Ссучились все! Никаких понятий, одно кидалово! — бормотал Харламов-отец.

— О чем ты, батя? Та какие понятия, когда такие бешенные бабки крутятся! Делать-то чо будем?

— Пока под Меценатом и Сильвестром походим.

— А чо братва скажет? Растрезвонят, шо мы легли под москвичей.

— Лучше сегодня лечь под них, чем завтра в могилу. Все под Богом ходим. Меценат с Сильвестром не вечны, на них тоже есть, хто зуб точит.

— Выходит, придется воевать с Раздолбом и Багой, — заключил Харламов-сын.

— А чо делать, Паша, коль так карта легла.

Ну ничо, мы, Харламовы, выдюжим. Придет время, снова будем банковать на Урале, — тешил себя надеждой Харламов-отец. Махнув рукой, он потянулся к бутылке и, разлив водку по рюмкам, предложил:

— Давай выпьем за то, шоб эта старуха с косой прошла мимо нас.

Они выпили, полагая, что им удастся обхитрить ее и выйти победителями в будущей криминальной войне в Екатеринбурге. Войне, которая унесет их жизни и жизни большинства главарей бандитских кланов неофициальной столицы Урала.

Войне, в которой поляжет бесчисленное множество «криминальной пехоты» и десятки ни в чем не повинных граждан. К концу окаянных, кровавых 90-х годов на Восточном кладбище Екатеринбурга появится целая аллея помпезных памятников из гранита и мрамора. Она станет зловещим символом эпохи перехода от социализма с нечеловеческим лицом к дикому, варварскому капитализму в России.

После стычки с Раздольновым, едва не закончившейся пальбой, сосущее чувство опасности не покидало Харламовых.

По городу они передвигались в плотном кольце охраны, в офисе, на квартире и в загородном доме избегали подходить к окнам и держали их постоянно зашторенными. Прошел день, за ним второй, минула неделя, а Раздольнов дальше угроз не пошел. Никак не проявлял себя и его близкий партнер Олег Багин. С середины октября он вообще не появлялся в Екатеринбурге и по слухам пропадал где-то за границей. Сова тоже не проявлял активности.