Окаянные девяностые

Но в Кремле голубые не только ели, но и пили, — гоготнул Крест.

— Ха-ха, — рассмеялся Павел и вышел из машины.

К нему чертом подлетел Барсуков, подхватил под руку и по обледеневшим ступенькам повел к заводской проходной. За стеклянными дверями угадывались «вертушки» с бдительной охраной. Харламов невольно замедлил шаг, в животе неприятно засосало, сказывалась лагерная аллергия на решетки и форму. Перемена в его лице не укрылась от Барсукова, и он поспешил заверить:

— Павел Игоревич, не волнуйтесь, все на мази! Вопрос с допуском мною согласован.

Они зашли на проходную. Суровая контролерша, смерив придирчивым взглядом их физиономии с фотографиями в паспортах и списком на проход, открыла вертушку. Харламов последовал за Барсуковым. Тот уверено вышагивал по широкой, устланной красной ковровой дорожкой мраморной лестнице. Несмотря на лихолетье, обрушившееся на Россию, ощущение незыблемости и финансового могущества исходило отовсюду: от дубовых панелей в коридоре, суперсовременной мебели в приемных и вышколенных секретарш, бескрылыми птахами порхавших на страже у порогов кабинетов своих начальников.

Крошков, Тишковский, Тиханов мелькали перед глазами Харламова надписи на дверных табличках, выполненных из серебристого металла. Барсуков смело распахнул одну из них и через приемную без стука прошел в кабинет.

Харламов вслед за ним переступил порог и почувствовал себя неуютно в огромном, с высоченными потолками кабинете-зале. У дальней стены, за необъятным столом, заставленным батареей телефонов, восседал вечный заместитель генерального — Николай Тишковский.

Невзрачного вида человечек, с маленькой и абсолютно лысой головой, серым от бессонницы и хронического гастрита лицом. Вынырнув из горы документов, он бросил короткий, недовольный взгляд на посетителей, узнал Барсукова, кивнул головой и жестом предложил занять места за столом заседаний.

Харламов впервые был принят на таком высоком уровне и чувствовал себя не в своей тарелке. Не помогали ему ни модный костюм, ни модная прическа.

Чего нельзя было сказать о Барсукове. Бывший прапорщик, не один раз смотревший в глаза самому командиру дивизии — грозному генералу Сергею Кудрину, прослуживший свыше 15 лет в должности начальника склада ГСМ и переживший десятки ревизий, вел себя в кабинете заместителя генерального как дома. Он энергично перебирал рекламные проспекты, отобрал три и подсунул Харламову. Тот не успел посмотреть, к ним присоединился Тишковский.