Окаянные девяностые

Рохальский распахнул заднюю дверцу, швырнул кепку а-ля мэр Лужков на полку и, пропустив Салмыкова вперед, плюхнулся рядом. Не успел тот перевести дыхание, как Рохальский открыл портфель, выставил на столик бутылку коньяка и, подмигнув, предложил:

— Ну что, Николай, дернем самогончика для разгончика?

Салмыков замотал головой.

— Как у вас с погодой? У нас, как видишь, холодрыга, пока тебя ждал, продрог как собака, — зашел с другой стороны Рохальский.

— Марк, не подкатывай, пить не буду, печень пошаливает. А погода у нас тоже дрянь.

Рохальский опустил бутылку в портфель и, тяжело вздохнув, пожаловался:

— Если говорить о погоде политической, то в столице она ни к черту! По нынешним временам, так лучше отсиживаться в твоей Салде, чем в Москве. Тут не знаешь, с какого бока и что прилетит.

— Марк, тебе-то чего беспокоиться, как рулил экономикой, так и рулишь, — вяло возражал Салмыков.

— Э-э, Коля, легко рассуждать, сидя в Салде, а тут, как под микроскопом. Пресса и депутаты орут о разворовывании России! Так и хочется схватить пулемет и косить всю эту коммунистическую сволочь! — с ожесточением произнес Рохальский.

— Ну ты, Марк, даешь! А не жалко бывших собратьев по партии?

— Ладно, ты-то хоть не подначивай! Достало уже все!

— Извини, Марк, мне и самому тошно от свистопляски наверху. Не знаешь, какому богу молиться, — признался Салмыков.

— И не говори! Как раньше было, служили одному хозяину — Славе КПСС! — вспомнил прошлое Рохальский и ушел в себя.

У Салмыкова тоже не было желания продолжать разговор.

Тишину в салоне нарушали шелест кондиционера и шум дождя. Свет мощных фар мерседеса с трудом пробивал плотную пелену. Водитель сбросил скорость и внимательно следил за движением. Мигалка и правительственные номера не смущали «крутых» и «новых русских», они бесцеремонно подрезали и теснили машину Рохальского к обочине. Салмыков с беспокойством поглядывал на часы.

— Не переживай, Коля, без тебя не улетят, — рассеял его опасения Рохальский.

— Времени мало остается, а мы так и не успели переговорить по нашим проблемам, — напомнил Салмыков.

— Ничего не мешает сделать это сейчас! — оживился Рохальский, нажал кнопку на панели управления; звуконепроницаемая перегородка отделила их от водителя, и спросил:

— Так о чем разговор?

— О контракте с Трейд Корпорейшн. Он как-то завис.

— О, извини, Коля, закрутился и забыл тебе позвонить.

— Да ладно, бывает. Так какое решение?

— К сожалению, в последний момент пришлось отказаться.