Окаянные девяностые

Пусть ужин накрывает на борту, — распорядился Салмыков, сложил документы в кейс, на ходу набросил на плечи пальто и спустился в вестибюль.

В этот поздний час в нем было непривычно тихо. В стеклянных кабинках сонно дремали контролеры и монотонно гудели кондиционеры. На звук шагов Салмыкова из дежурки выскочил взъерошенный начальник дежурной смены охраны, суетливо поправил сползшую на живот кобуру с револьвером и попытался перейти на строевой шаг, но эти жалкие потуги не увенчались успехом.

«Животы отрастили, штат увеличили в полтора раза! Скоро заборы построим выше труб, а как воровали, так и воруют!» — с раздражением подумал Салмыков и, погрозив пальцем, предупредил:

— Федоров, я уезжаю, смотри мне, чтоб порядок был!

Тот после титанических усилий перекачал живот в грудь и, преданно поедая глазами, заученно твердил:

— Так точно! Так точно, господин генеральный!

Салмыков снисходительно позволил ему распахнуть дверь, поддержать себя под руку, когда спускался по скользким ступеням, и усадить в мерседес.

До дома было не больше пятнадцати минут езды, там он не задержался. Вышколенная жена заранее приготовила командировочный чемодан. Отказавшись от ужина, Салмыков переоделся и выехал к самолету.

Как ни странно, но сбывался прогноз синоптиков, погода портилась на глазах. Моросящий дождь перешел в мокрый снег, и Салмыков поторопил водителя. Тот, не сбавляя скорости, промчался мимо поста ГАИ, дежурный узнал машину генерального и взял под козырек. Промелькнули и остались позади покосившиеся от ветхости, убогие хибары деревни Хреновки.

После нее потянулись заброшенные поля бывшего колхоза «Заря коммунизма». Несмотря на титанические усилия хреновцев, «заря» для них так и не взошла. Среди молодого ивняка и металлических скелетов разграбленных комбайнов и тракторов гулял ветер и мела поземка.

Поля закончились, и густой лес снова подступил к дороге. Через 10 минут сквозь мглу в свете фар грязным пятном проглянуло зелено-серое здание КПП и ржавая паутина ограждения военного аэродрома «Салка».

Водитель мерседеса требовательно нажал на клаксон. Из сторожевой будки выползла закутанная с головы до ног бесформенная фигура контролера. Он не стал проверять документы пассажиров, бросил взгляд на пропуск вездеход, наклеенный на лобовое стекло, отвязал веревку от столба, и деревянная жердь взметнулась к небу. По щербатой бетонке мерседес проехал на взлетное поле и остановился у заводской «тушки».