Окаянные девяностые

Посыпая мелким бисером перед Грином, он проводил американцев к себе в кабинет. Официальная часть переговоров началась с обмена сувенирами. Культурный босс Екатеринбурга обрадовался грошовым подаркам не меньше наивных североамериканских индейцев, встретивших первого «белого человека». А когда Грин вручил ему ручку паркер с золотым пером, то Ванюкин окончательно потерял голову. В какой-то момент он, казалось, готов был продать Родину, но остановился на письменном наборе из знаменитого уральского камня — малахита.

Саттер со стороны наблюдал за этой сценой и в душе благодарил Дункана и Грина за столь тонкий ход с Ванюкиным.

Он и его челядь являлись идеальной ширмой, которая должна была отвлечь внимание русской контрразведки от явки с агентом «Артист». За чаем, а затем и виски, предусмотрительно прихваченным Брауном, обсуждение совместной гуманитарной программы сотрудничества генконсульства США в Екатеринбурге и управления культуры областной администрации заняло не больше часа. Ванюкин, вдохновленный не столько планом мероприятий, сколько халявной поездкой в Америку, обещанной Грином, вызвался лично провести экскурсию по городу. Предложение было охотно принято.

Шумной компанией они спустились на автостоянку. Дышащая на ладан волга Ванюкина несколько раз вымученно фыркнула, но так и не сдвинулась с места. Он и помощник, проклиная советский автопром, вынуждены были пересесть в роскошный американский форд. В качестве первого объекта для показа Ванюкин выбрал Свято-Троицкий собор. В нем после августовского кризиса 1991 года, он в числе первых партийных функционеров открестился от канувшей в лету компартии СССР, и был благословлен батюшкой на прославление божьего образа жизни.

Но безбожная, беспартийная масса, заидеологизированная от макушки до пяток бывшими коммунистическими пропагандистами и агитаторами, не спешила следовать примеру Ванюкина, и потому ему и помощнику пришлось протаптывать тропу в глубоких сугробах на пути к ступеням храма. С них открывалась впечатляющая панорама индустриального города-гиганта.

По краю горизонта разноцветными дымами чадил лес заводских труб знаменитых «Уралмаша», «Химмаша» и «ВИЗ-стали». В центре города, среди каменного лабиринта гудел и ревел автомобильный поток. Внизу, в трехстах метрах от собора, напоминая открытую рану, зиял уродливый пустырь. На нем сиротливо стояли наспех сколоченная часовня и огромный деревянный крест. Одинокие, смиренные фигурки надолго застывали перед ними в глубоком поклоне.