Окаянные девяностые

Вслед за Грином настал черед действовать Дункану и Брауну. Пит подмигнул Саттеру и направился в буфет. За ним тут же увязалась худосочная девица в очках, а на хвост Брауну сел качок. Он и Дункан растаскивали наружку по углам и расчищали Саттеру пространство для маневра. Он же с заинтересованным видом прохаживался перед экспозицией, посвященной Козловскому, и не упускал из вида «Артиста». Тот держался с завидным спокойствием, пил коньяк в буфете.

Отзвенели первый и второй звонки. Из буфета и с улицы в зал повалила публика.

Саттер влился в общий поток и, не упуская из поля зрения наружку и «Артиста», продвигался вперед. Какой-то десяток метров и секунд отделял его от агента. Тот не суетился и сохранял хладнокровие. Под свод галереи он и Саттер вошли одновременно. И тут Дункан, возникший, словно из-под земли, уронил на пол бинокль и создал пробку. Этим тут же воспользовался Саттер, стремительно шагнул вперед и поравнялся с «Артистом». Их руки сошлись. На ладонь Саттера скользнула дискета, а он сбросил агенту капсулу с инструкциями, вмонтированную в зажигалку. В тот день операция по связи посольской резидентуры ЦРУ в Москве с агентом «Артист» завершилась успешно.

Резидентура ЦРУ в Москве осуществляет разведывательную деятельность с позиций посольства США, расположенного на Садовом кольце, в районе Новинского бульвара (в советский период улица Чайковского). Ее сотрудники действуют под дипломатическим прикрытием и занимают часть кабинетов на 7-м этаже.

Позади остались узкие улочки города Верхняя Салда.

Слева, в свете фар тускло сверкнула и исчезла в ночи титановая стела. По обочинам, словно в почетном карауле, застыли укутанные серебристым февральским покрывалом стройные ели. Справа промелькнул пост ГАИ и сиротливо стоящие милицейские жигули. Сами милиционеры прятались от мороза в помещении. Старший референт генерального директора ООО «ЛиК» Борис Кормаков с облегчением вздохнул и прибавил скорость, нива резко рванула вперед.

— Боря, гони, да не зарывайся, не дрова везешь, а будущих миллионеров! — прикрикнул Барсуков.

Его распирало от тщеславия. Его, которого полгода назад «шестерки» местного салдинского «смотрящего» Томаза трясли как грушу, выбивая деньги в воровской «общак», с недавнего времени стали почтительно величать по имени и отчеству.

— Миллионеры? Это же надо? Скажу Клавке, так не поверит! — радостно взвизгнул Кормаков, но скорость все-таки снизил.

— Вот так-то лучше, — барственно произнес Барсуков.