Окаянные девяностые

Облавы патрулей, протесты возмущенной армейской общественности, вяло инспирируемые потерявшими былой партийный запал бывшими замполитами, бессильно разбивались, как морские волны о гранитные берега, перед высоченным забором и свирепыми сторожевыми псами, ограждавшими нарождаюшуюся в криминальных муках молодую частную собственность. Барсуков с упорством и стойкость оловянного солдатика отбивал все наскоки.

Устоял он не только перед натиском военных, но и перед наездами местной доморощенной братвы и «крутых» из Верхней Салды и Нижнего Тагила.

Они и милицейские облавы прокатывались над Барсуковым, как океанские волны над подводной лодкой. Недосчитавшись одной-двух тысяч рублей и нескольких ящиков «Истины», непотопляемый хозяин «ЛиКа» каждый раз выходил «сухим» из очередной передряги. Перебиваясь мелким воровством и «темными» делишками с ломом цветных металлов и строительными материалами, «фирма» продолжала держаться на плаву.

Звездный час для Барсукова пробил, когда на него вышли одни из самых крутых крыш Свердловской области: «синяя» Харламовых и «белая» Раздольнова.

С последним, после первой сделки с 27 тоннами титана, дело не пошло, эсбэшник «Урал-Грейта» — Сова не заплатил ни копейки и отделывался обещаниями. Харламовы, в отличие от него, держали слово — нулевая мазда — предоплата за поставку первой партии титана, стояла во дворе «ЛиКа».

Выбравшись из нивы, Барсуков вальяжной походкой прошел к мазде, погладил по капоту и только потом направился к офису. Рабочий день окончился, но кое-где в окнах еще горел свет.

Приезд шефа, сгорая от нетерпения, ждали: секретарь и по совместительству любовница — Аврора Аристарховна, а за глаза просто Зорька; помощник по специальным вопросам, бывший командир конвойной роты Саня Ломтев, или попросту Лом, гонявший местную шпану и приводивший в чувство любителей «Истины», а также сторож Пахомыч, в прошлом кладовщик с дивизионного склада ГСМ и бывший подчиненный Барсукова. Взяв под козырек и дохнув сильнейшим перегаром «Истины», он доложил:

— Леонид Петрович, за время вашего отсутствия происшествий не случилось! Вас спрашивали…

— Потом, потом, Пахомыч, не до них! — отмахнулся Барсуков и, пнув подвернувшегося под ногу пса Трезора, вошел в офис.

Позже к нему присоединились Лебедев и Кормаков. Некоторое время в коридорах и приемной наблюдалось броуновское движение. Через час оно прекратилось, и в здании бывшего штаба военных строителей осталось только руководство.