Окаянные девяностые

Ему надоело маяться в одиночестве, он тенью проскользнул в кабинет и приткнулся в уголке дивана. Барсуков недовольно покосился, но ничего не сказал и перевел взгляд на телефон. Резкое дребезжание звонка ударило по напряженным нервам. Кормаков взвился над диваном, сорвал трубку и прижал к уху.

— Да, ЛиК! Вагон! Мы готовы….

Барсуков вырвал у него трубку. Дежурная по станции «Лесная поляна» называла цифры, но он уже не слушал, блаженная улыбка гуляла на его лице. Лебедев тоже оживился, от скептицизма не осталось и следа.

Кормаков не мог усидеть на месте и волчком крутился по кабинету. Шум поднял на ноги Ломтева, и его мятая физиономия возникла в дверном проеме.

— Хватит дрыхнуть, Лом! Тащи бутылку, но не самопальную! Гулять будем! — ликовал Барсуков и пустился в пляс.

Ломтев проявил завидную прыть и через несколько минут возвратился с бутылкой водки. Она пошла по кругу. Пили из горлышка, закусывали лимоном, а потом всей гурьбой повалили во двор, втиснулись в ниву и, сломя голову, понеслись на станцию «Лесная поляна».

Там в столь поздний час, кроме дежурной смены, никого не было. На запасных путях сиротливо стоял десяток вагонов с материалами для военных. У рампы пыхтел маневровый тепловоз с одним единственным вагоном. Свернув на стоянку, Кормаков заглушил машину, как угорелый сорвался с места и, не выбирая дороги, ринулся к рампе. За ним, падая в снег и чертыхаясь, тащился Ломтев. Барсуков и Лебедев по протоптанной в сугробах тропке степенно прошли к вагону. Из него высунулся Кормаков, его физиономия расплылась в блаженной улыбке, и завопил:

— Шеф, тут чурка к чурке! Петрович, ты голова! Ну, теперь заживем!

— Тише, тише, Борька, а то менты сбегутся! — добродушно прикрикнул Барсуков и распорядился: — Оставайся на месте! Лом подгонит наш порожняк, и займетесь перегрузкой.

— Все будет в лучшем виде, шеф!

— А вот еще чо, тонн пять скинешь и отвезешь на наш грузовой двор.

— Сделаем, шеф! — заверил Кормаков.

— Леня, а на хрена нам эти чурки? Зубы что-ли вставлять? — недоумевал Лебедев.

— От Харламова не убудет, а для нас дополнительный навар, толкнем на сторону.

— Да ты чо, Леня, а если они раскопают?!

— Не раскопают! Давай, дуй на станцию и забери у дежурной накладную на вагон.

— Пусть только попробует, я чо ей за красивые глазки подкатил холодильник? Да, и скажи этой дуре, после перегрузки титана заводской порожняк пусть немедленно отправит обратно, наш вагон затолкает в тупик.

— Сделаю.