Охота на лошадей

– А если не все пойдет хорошо?

– У вас проблем не будет.

– А у вас? – засмеялся он.

– Одной проблемой больше, какое это имеет значение?

Больше тридцати часов я просидел среди скал в пустыне Аризоны, наблюдая скучную жизнь, которую вел Матт Клайв на ферме.

Как и сестра, он был быстрым, ловким и сильным. Матт поил скот, чинил забор, убирал дом, кормил кур и много времени проводил в большом сарае позади дома.

Я устроился высоко среди скал с восточной стороны долины, в полумиле от дороги, ведущей на ферму. На высоте трех тысяч футов над уровнем моря жара была терпимой, хотя в полдень солнце припекало с такой сумасшедшей силой, что яйца могли бы поджариться на камнях, если бы кому-то взбрело в голову готовить здесь яичницу.

Растения пустыни созданы для того, чтобы защищать только самих себя. За моей спиной росла большая агава. Ее центральный стебель поднимался на шесть футов, выбрасывая плоские цветы, меняющие цвет от красного до ослепительно желтого. Вместо листьев от самой земли поднимались острые как бритва колючки.

Негнущиеся, угловатые, они вообще не отбрасывали тени. Под игольчатыми шипами и плоскими цветами не укрылся бы и карлик. Пока солнце не уходило за холмы, я прятался в маленькой расщелине под нависавшей над ней скалой в полоске тени всего в несколько дюймов.

В первый день я не заметил следов присутствия ни Оликса, ни Шоумена, ни других лошадей, хотя они должны были находиться в большом сарае.

Я прилетел самолетом в Лас-Вегас и, взяв там напрокат машину, отправился в Кингмен.

На это ушло первое утро. У развилки дороги, ведущей на ферму, пришлось решать: рисковать ли встречаться с Клайвом на дороге или идти десять миль пешком. Десять миль в одну сторону – это еще и десять миль назад. Я решил рискнуть. Машина протестующе подпрыгивала, когда в двух милях от фермы я свернул в пустыню. Сейчас я спрятал ее в глубоком овраге.

В бинокль я четко видел каждую деталь на небольшом пятачке фермы. Маленький, обшарпанный дом располагался слева, а справа и чуть позади него через пыльный двор стоял большой сарай.

Основную часть третьей стороны квадрата двора занимало строение из грубого неотесанного камня. Рядом с ним под безоблачным небом ржавели остатки двух машин.

Ферма существовала на грани разорения. Ее владельцы, очевидно, ухитрялись наскрести на жизнь только благодаря щедрости скал: при их образовании подземные воды выплеснулись на поверхность маленькой долины среди гор Аризоны и теперь струились прозрачным ручьем.