Охота на лошадей

Первая попыталась отпрянуть назад, когда я посветил ей в рот фонарем, но выглядевший исключительно крепким хомут и совершенно новая цепь не позволили ей сделать больше пары шагов. Я погладил ее по шее, продолжая ласково, успокаивающе говорить, и внимательно посмотрел ей в рот. Татуировка, как это часто бывает, не очень четкая, но номер, несомненно, 75207. Регистрационный номер Мувимейкера.

Татуировка у второго жеребца была сделана не так давно и читалась четче – регистрационный номер Сентигрейда.

Удовлетворенный, я дружески потрепал их по холке и осторожно выбрался из сарая.

Матт спал. Я немного поколебался: сделанного достаточно, к чему ненужный риск. Но в конце концов решил обойти двор, осмотреть и другие строения. И только в глубоком узком гараже нашел нечто интересное – автомобиль. Но не бледно-голубой «Форд» с откидным верхом, а маленькую черную машину трех-четырехлетнего возраста. Луч фонаря выхватил на сиденье листок бумаги. Открыв дверцу машины, я посмотрел, что это. Копия квитанции из мастерской в Кингмене. Фамилия заказчика: Клайв. Требуемая работа: счистить желтую полосу с «Форда». Другие инструкции: выполнить заказ как можно скорее.

Я положил квитанцию на место и посветил на приборный щиток. На маленькой металлической пластинке, прикрепленной к щитку, название гаража в Кингмене. Матт взял эту машину напрокат, пока чистят его собственную.

Во дворе все было спокойно, и, чувствуя себя тенью среди теней, я не спеша вышел на дорогу, ведущую в Кингмен. Мне показалось, что я прошел гораздо больше двух миль, а плоские камни, положенные вдоль края оврага в качестве ориентира, еще не попадались.

Но и добравшись до них, я не сразу нашел спрятанную машину, на которой отправился в Кингмен.

Было раннее утро, когда я позвонил Уолту. Он ответил мне голосом мученика, но он знал, что и в Кингмене тоже три утра.

– Они там? – спросил Уолт.

– Там. И совершенно неохраняемые. И никого, кроме Матта, на ферме нет. Как на вашем фронте?

– Оффен был полон оскорбленного достоинства. – Уолт явно повеселел.

 – Не мог допустить, что кто-то смел заподозрить его в мошенничестве, в каких-то нечестных делах. На детективов из окружной прокуратуры это не произвело впечатления, они за свою карьеру слышали такие взрывы негодования уже, наверно, раз сто. Они просто стали еще подозрительнее, долго беседовали с ним, очень вежливо, но определенно язвительно. Настоящие артисты. С нашей точки зрения, Оффен не сказал ничего значительного, кроме одной маленькой оговорки.