Охота на лошадей

– Мистер Хоукинс? – вдруг проговорила она.

– Чем вы зарабатываете на жизнь?

– Я государственный служащий.

Раздался резкий металлический щелчок, и от одного этого звука волосы встали дыбом у меня на затылке, будто я никогда не покидал джунгли.

– Вы умеете обращаться с этой штуковиной? – спросил я светским тоном.

– Тогда поставьте ее на предохранитель.

Она не ответила. Я встал, повернулся и уставился в дуло собственного пистолета.

«Беспечный, потерявший нюх идиот, я это заслужил», – мелькнула у меня мысль.

Она сидела, поджав под себя ноги, стиснув в руке пистолет. Рука твердая, ни малейшей дрожи. Между нами ярдов пять. Слишком большое расстояние, чтобы пытаться сделать что-нибудь.

– Хладнокровный подонок, ничего не скажешь, – процедила она.

– Вы не станете стрелять в меня, – улыбнулся я.

– Я не застрахован на полтора миллиона.

– Вы имеете в виду, что я... – Она вытаращила глаза. – Что я... застрелила Крисэйлиса?

– Полный идиот, вот что я вам скажу.

– С позволения сказать, вы не лучше. Эта игрушка очень легко стреляет.

Она взглянула на пистолет, будто забыла о нем, и, прежде чем я успел ее остановить, бросила его на дорожку, мощенную камнем. Удар о землю неизбежно привел к выстрелу. Пламя вырвалось из дула, пуля скользнула в густой траве рядом с ее шезлонгом, в девяти дюймах от ее тела.

С секунду она не понимала, что произошло, потом вздрогнула и закрыла лицо руками. Я поднял в траве пистолет и поставил его на предохранитель, потом опустился на скамью лицом к ней.

– Игры, – произнесла она потрясенным голосом. – Что я делаю? Только играю. Бридж и гольф. Все на свете игра.

– Это тоже? – Я сунул пистолет в кобуру под мышкой и защелкнул зажим.

– Мне только хотелось заставить вас попотеть.

– Хороший вопрос. Это чертовски хороший вопрос. Все – игра. Жизнь – проклятая игра.

– А мы все бедные проклятые неудачники? – саркастически спросил я.

Она опустила руки и посмотрела на меня. Глаза у нее были сухие, но половина ее самоуверенности растаяла, как лед в бокале.

– Это была только игра. Я не хотела причинять вам вред.

Она думала, что говорит правду, но мне слишком хорошо знакомы шутки подсознания, когда человек сам не может объяснить, почему он что-то сделал. А ей, несомненно, хотелось уничтожить меня, наверно, за то, что я спас ее мужа, или за то, что искал ее лошадь, или за то, что она видела в моем поведении демонстрацию мужского превосходства.